Донеччино моя! Антологія творів майстрів художнього слова.

Виктор Борота ЗДРАВСТВУЙ, ЗЛАТОГЛАВАЯ!

Футбольноолегкоатлетический комплекс ЦСКА объединяя
ет два огромных зала под одной крышей.
Общая длина здания 320 метров. В одном из залов свободд
но легли четыре борцовских ковра для проведения олимпийй
ских схваток по классической и вольной борьбе. Переконстт
руированный манеж расположился рядом с гостиницей «Аэроо
флот». В высотном сигарообразном здании расселили болельь
щиков спортивной борьбы, вольных волонтеров без аттестаа
ции, любителей единоборств.
Захарий и Константин прилетели из Симферополя
28 июля за двое суток до финальных схваток Ильи Мате.
Вездесущий Чочорай, пока Константин Паращевин добыы
вал информацию о наличии мест в гостинице, отыскал главв
ного тренера из Киева, своего земляка Алексея Атаманова, и
попросил помощи в устройстве.
Алексей вначале развел руками, а затем, подумав, решии
тельно достал ключ от личного номера в «Аэрофлоте».
— Гарик, — сказал Атаманов, — живите тихо, без баловв
ства. Столица находится на повышенной бдительности. Ноо
мер большой, хороший, придется многих «зайцев» внедрять
в него. Учти: ты — комендант, чтоб был порядок.
— А с пропусками как?
— Трудно. Даже «на pукax» достать непросто. Ты же,
Чочорай, сметешь любые барьеры. Шеф рассказывал, как
танк на постаменте полонен был тобою в Южнинске. Не
прибедняйся.
— ЭЭэээ, то было давно. Кафедра выгладила, не те времена.
— Времена, Гарик, всегда «те», если поднапряжешься.
Плотнеешь, брат. Знай, что шнуровать ботинки при таком
весе будет непросто, — смеется Атаманов. — Ты их лично
расшнуровывал, да?..
— И себе, и кому хочешь еще зашнурую, — обижается
Захарий, краснея. — Я — не сам, со мной Костя Паращевин.
Да ладно… За Илюху поболеем как следует! Почище танка
штуку придумаем, ведь такого хлопца, Алеша, вырастили. 356
Чувствую, грудь моя, гордостью переполненная, треснет поо
полам. Всем борцам борец — Илюха! Дааааа…
— Устраивайтесь… Друзья понаехали. Здесь Головчанский
с дочуркой Ксаной, профессор ЛяяМурэ… И Анатолий Бойко
из Хабаровска прилетает. Надо бы и ему пропуск достать…
— А кто он такой, Бойко?..
— Жил я с ним, Гарик, в общежитии в Симферополе на
улице Студенческой. Двухметровый гандболист. Душаапаа
рень. В Хабаровске, заметь, гандбольную команду края вывел
в чемпионы на первенстве России. Что, тебе ЛяяМурэ или
Головчанский о нем не рассказывали раньше, покуда вы св.
Елену выискивали в океане?
— Не до того было, — низким тоном заключил Захарий,
улиткой замыкаясь в панцире молчания. Пехлеван не любил
воспоминаний о том тревожном времени, связанном с богатт
ствами ЛассКаза. Здесь он обычно брал собственные уста на
замок.
Хотелось Захарию дать деньги Македонии на строительь
ство специализированного борцовского зала. Да как уговоо
рить сельский совет на великое дело, если местный орган
власти проповедовал не созидание, а разруху? Здание начальь
ной школы, возведенное на горе, растащили по кирпичику,
две ветряных мельницы употребили на дрова, обсерваторию
бульдозером сравняли с землей… Что там говорить, нет в
Македонии хорошей команды организаторов и управленцев!
Но есть задумка у Захария: здесь, в Москве, сотворить
чудо, удивить мир, да так, чтоб и Македония содрогнулась,
и Киев захлебнулся в звоне колоколов!
Сумел вон Анатолий Бойко вымахать к небу в два метра,
гандболом Хабаровск прославить, а он, Захарий Чочорай, чем
хуже?! Костя — светлая голова. Ох, как вовремя, десять лет
спустя, они сошлись у Олофа!
Своевременный приезд Константина и Захария в столицу,
вероятно, предначертан был судьбой…
* * *
29 июля в послеобеденной программе игр Санасар Огаа
несян в труднейшем поединке одолел Улофа Нойперта и
поднялся на высшую ступеньку пьедестала. Евгений Бартов 357
перед финалом борцов в весовой категории до 90 кг находилл
ся за пределами зала ЦСКА, потеряв всякую надежду проо
рваться сквозь кордон охраны. Корректные ребята в штатт
ском заворачивали всех, у кого отсутствовал входной билет
или пропуск. Купить билет Бартов не смог, так как пехлее
вану вновь, вопреки всем законам, устроили на олимпийсс
кой базе в горах прикидку с Иваном Ярыгиным. Исподволь,
тишком вызвали стокилограммовиков на ковер. Тренерам не
сказали ни слова, ни полслова. Ярыгин старался из послее
дних сил, однако баллы в схватке накручивал Мате. Гонг! С
молчаливого согласия тренеров Илья вновь, в который раз,
опередил маститого москвича (Красноярск давно Ярыгиным
оставлен), опередил, чтоб в весе до 100 кг выйти на олимм
пийский ковер…
Итак, билета не достать, остается снаружи слушать динаа
мик, чертыхаясь и проклиная систему.
Вдруг окрик:
— Бартов, что такое? Почему не у ковров? — Мужественн
ное лицо Николая Капустина застывает в страшном удивлее
нии.
— Что говорить… Один Атаманов с «аусвайсом» на груди.
Что ему, гостренеру, бросить ребят, и нас, периферийников,
в спортзал заводить?
— ЭЭэ, нет. Айда за мной, товарищ. — Обратясь к охранн
нику с передатчиком в руках, Капустин проговорил: — Нии
кита, познакомься с Бартовым. Восемнадцать лет готовил
будущего олимпийского чемпиона Илью Мате, а пропуска
ему не нашлось. Доложи Свиридову, чтобы пропустили трее
нера. Или же сам проведи в зал под свою ответственность.
Добро?..
— Будет выполнено!
— Да, а стихи какие сочиняет Бартов! А ну процитируй
одну строфу, Евгений, не скромничай.
Бартов напряг память. Чтоб не отвлекать особо от служебб
ных обязанностей Никиту, коротко продекламировал:
Москва, как дирижер во фраке,
Звала, оркестрами гремя…
И вспыхнул Олимпийский факел
От Прометеева огня!.. 358
* * *
Захарий Чочорай, таинственно усмехаясь, достал из чемоо
данчика увесистый футляр. Раскрыл и, сдув пыль, извлек из
него шикарный бинокль. Константин, увидев, слегка окамее
нел лицом.
— Видишь, Костя, штукенция, а?! Прибор для рассматрии
вания удаленных предметов… Двадцатидвухкратное увеличее
ние. Завтра он нам покажет легендарного пехлевана, Конн
стантин. Тото и оно! Знай наших, Москва! Постой, не то еще
будет, дашься диву, столица! Эх!..
— Сегодня тридцатое число, Захарий. Илья Мате в 19.00
по программе с Юлиусом Стринску из Чехии схлестнется за
113 место. А Славчо Червенков, проиграв Илье, второе место,
заведомо, «положил в карман»…
— Представь, ответственность какая перед Илюхой. Побее
дил — забрал «золото», проиграл — досталась «бронза»! Во,
дела, такого и нарочно не придумать. Свихнуться можно…
— Захарий, а куда ты задевался вчера во второй половине
дня? В день ответственной схватки взял и кудаато исчез…
— Узнаешь, придет время… Да, в буфете гостиницы встрее
тил Александра Громакова. Он в Южнинском облспорткомии
тете, курирует спортивные единоборства… Ответственность…
Всем хочется победы, всем…
— Знаю я Громакова. Белолицый такой русский парнишка.
В мединституте присутствовал на первенстве Укрсовета «Буу
ревестник» по классической борьбе. Дело знает.
— Еще бы не знать. Мастер спорта, как и мы с тобой,
Костя. Только он с нами на палубе «Золотой Газели» не
скрещивал захваты. Видел я каккто в КиевооПечерской Лавре
фреску: Нестор Искандер, славянин, в 1453 году при падении
Константинополя турками был пленен…
— А при чем здесь Громаков?
— Сходство в лицах: одно — к одному, словно близнецы.
Я был просто поражен… А с Громаковым мы заканчивали
в разное время Киевский, мой родной физкультурный. Оба
у Арама Васильевича тренировались.
— Счастливчики!
— В какоййто мере — да.
Отодвинув в сторону гардину, Захарий нaводит бинокль на
окна спорткомплекса ЦСКА. Снайперским глазом, застыв 359
как изваяние, пехлеван направляет окуляры бинокля, открыы
вающие ковер «А». Именно на нем и будет бороться Илья
Мате со Стринску.
Седьмой этаж гостиницы прекрасно позволяет от окна до
окна спортсооружения отчетливо видеть ковры, обозревать
сбоку момент подъема флага при звучании гимна той или
иной страныыпобедительницы.
Константину не терпится самому взглянуть хотя бы краа
ешком глаза в бинокль. Он молча протягивает руки, берет
предплечье Захария — тот кривится от боли…
В 18.00 Захарий вновь исчезает из номера, взяв слово с
Константина не покидать гостиницы без его, Чочорая, сигг
нала и почаще подходить к раскрытому окну.
Константину хочется многого: обнять ЛяяМурэ, Головчанн
ского, пообщаться с Бойко, Атамановым, попытаться разгаа
дать внутреннее состояние Бартова. Но вот приходится отсии
живаться в номере гостиницы. Интересно, что же на террии
тории комплекса хочет учудить Захарий? Он все никак не
поймет, что имеет дело не с тем мальчуганоммюнгой с яхты
«Золотая Газель».
Константин вдруг вспомнил подмосковную Рузу, куда
прибыл, служа в ПВО страны, с командой дивизиона полуу
чать очередную партию ракет. Как и полагается в таких
случаях, молодой хирург отметился в санчасти завода. Ведь он
отвечает за здоровье своей команды. Нет, он тогда под Мосс
квой не стоял у подоконника, пассивно ожидая чьегоото
сигнала для участия в непонятной миссии. Он, Константин
Паращевин, в Рузе чувствовал себя частичкой отлаженного
механизма, стоящего на страже безопасности государства. В
строю бдительных военных Константин обыденно и просто
занимался судьбоносными делами.
Паращевин вспомнил, как однажды его быстро принялись
искать: «Паращевин! Где ты?..» Надо же было случиться
беде… Командующий Дальневосточным военным округом,
находившийся в Рузе, генераллполковник Газизулин в цехе
литья завода наступил на крепежную «кошку», распоров при
этом и ботинок, и стопу.
Предплюсниевые косточки Паращевин, хирург со стажем,
перебирал, словно косточки четок, зашивая глубокую рану.
Сразу после восемнадцати часов, пренебрегая наставлении
ями Захария, Константин оставил номер и спустился вниз. 360
— Костя! Костик! — услышал он в фойе.
К нему, как всегда спокойной поступью, направился Альь
берт Георгиевич Головчанский. Словно метеор, сорвавшийся
с орбиты, рванул навстречу дорогому человеку Константин…
— Боже праведный! Столько долгих лет! Костя, голубчик!
А возмужал, возмужал! — сквозь восторги радости говорил
Головчанский. — Сердечкоото как, стучит?.. Ксанка! — тут же
позвал к себе дочь Альберт Георгиевич. — Подойди к пехлее
вану. Красавец, a?!..
Девушка в спортивной блузе, гофрированной юбчонке и
белых кроссовках приблизилась мягкой поступью к ним.
Да, это была Ксанка, почти такая, как на Графской прии
стани, с толстой косой и челкой одновременно, с глазамии
живчиками, унаследованными от отца, с лебяжьей шейкой и
угловатыми плечиками…
Константин увидел перед собой «спелую вишенку», своии
ми магнитными чарами притягивающую к себе.
Девушка понравилась Константину. Он коснулся рукой ее
свободной руки, тепло молодой крови передалось Паращевии
ну, пьяня без вина и кружа голову без карусели.
— Вот и хорошо! — неожиданно выкрикнул Головчанский.
— Ксана с Костей, идите на финал. Два пропуска мне Атаа
манов всеетаки достал. А я… приберегу энергию на первые
числа августа. В зале «Динамо» на улице Лавочкина соревноо
вания по боксу начинаются. Хочется увидеть Виктора Мии
рошниченко. Кстати, твоего, Константин, земляка, из
Южнинска. И на кубинцев поглазею, увижу Анхеля Эррэру,
Хуана Эрнандеса, Армандо Мартинеса…
— Хотеть — не вредно, — вдруг послышалось сбоку, — так
объявился Захарий, подходя своей своеобразной походкой:
левое плечо — левая нога, правое плечо — правая нога. —
Бокс никуда не денется: Ксана, Альберт Георгиевич, вы идите
к коврам. Там передадите привет Жану Кристиановичу, а
мы… Есть миссия, пока секретная. Ой, как хочется рассказать
о ней. Но — держусь…
Захарий вел Константина за угол гостиницы.
— Знаешь, как у актеров: один заболел, а роль играть надо.
Значит, другого выпускают. Вспомни Констанцу, Констанн
тин. Была у меня мечта въехать в Москву на белом коне!
Мечты, мечты… Илья Мате чести не уронит, взойдет на 361
пьедестал, а у меня… Бинокль, видишь, на ремешке через
плечо…
— У нас с тобой бинокль, Гарик, у нас…
— Нет, у меня. У тебя — белый конь, комплекс ЦСКА, вся
Москва!
— Чегоото не догоняю…
— Догонишь. Какой из меня герой на белом коне? А еще
надобно внешностью на Илюху быть похожим. Громаков вон
с Нестором совпали тютелька в тютельку. Ты, Константин,
вылитый Илюха. Будь готов, мексиканец, вскочить на коня!
Илюха завалит Стринску — сто процентов! — знамя завеет в
небе, новый чемпион в радостных чувствах будет за ним
наблюдать, а я в это время дам отмашку рукой, и ты…
— Чудишь чегоото, друг…
— Я исчезал из гостиницы неспроста. Знай, в конюшнях
Москвы один белый коник застоялся в деннике. Вооон за тем
киоском, видишь, коник копытами бреет асфальт… Не удивв
ляйся, конюху я подарил золотой перстень с бриллиантом…
Эмануэлю ЛассКазу спасибо. Нет, с Илюхой у тебя, пожалуй,
больше сходства, чем у Громакова с Искандером…
— Так что, я должен…
— Ты никому, Костя, ничего не должен. Вспомни Калку,
Кальмиус, Бюйюк Узень. Без банальностей — Родина зовет!
Воспари над ЦСКА, удиви Белокаменную — час пришел,
Константин!..
— Захарий, а что, если… — Константин замялся.
— Илюха, думаешь, уступит?!
— Ковер ведь… Чтоото вдруг несостыкуется, сорвется…
— Типун тебе на язык. Срываться будет только коник, как
на крыльях. И ты — Беллерофонтом на нем…
* * *
Евгений Бартов осторожно вставил ключ в замочную скваа
жину. Дверь привычно открылась. У телефона на тумбочке,
стоящей в коридоре, лежал нераспечатанный конверт, чуть
поодаль — листик бумаги.
Без сомнения, милая женушка Марина уехалаатаки в подд
шефный колхоз, написав приветственные слова любимому
мужу. 362
Оставив листик «на закуску», Бартов разорвал конверт.
Почерк настоящего мужчины и тренера из Амвросиевки Васи
Концукова…
«Пишу на радостях, Степаныч. От телевизора не отходил
ни днями, ни поздними вечерами. «Даванули» вы с Илюхой
так, что в Донбассе от радостного удивления шахтные террии
коны присели на корточки, а буйные ветры, налетев на
Амвросиевку, унесли с пешеходных дорожек цементную пыль.
Какая Победа, Степаныч! Знаешь, мое угрюмое лицо просветт
лело в этот яркий день от неописуемой радости…
Илюха — победитель игр ХХII Олимпиады!
Вот брошу письмо в почтовый ящик, на радостях пойду и
напьюсь. Ни один «мент» не притронется ко мне рукой,
уверен. Как только я, Степаныч, увижу Илюху, с радостью
пожму руку богатырю. Приеду домой и разрешу Сереже
Воронину притронуться к ней (к моей деснице) своей пятии
палой — пускай Сереже передастся энергия олимпийца.
Сережа Воронин прибавляет, Степаныч, и в силе, и в
технике. Одаренный хлопец от природы. Свозил я его проо
шлой неделей в Одессу на турнир Малиновского. Как лучшее
му легковесу турнира ему вручили хрустальную вазу за техх
нику и медаль за первое место. Серега на «бедро» цепляет
любого, без разницы. Кто не верит — пусть проверит, улетит,
как пуххперо! Илюха — есть. А вдруг и Серега… Эх! Мечтать
не зазорно, а, Степаныч?! До встречи, брат! Пойду отмечать
победу…»
Прочитав письмо Васи Концукова, Евгений потянулся к
записке Марины.
«Женечка! От всего сердца поздравляю тебя с исполнением
твоей заветной мечты, и желаю тебе еще больших успехов в
работе. Горячо тебя целую.
Жень! Я тебя долго ждала, но не дождалась, уезжаю в
колхоз от института на сельхозработы. Думаю, что ненадолго.
Сегодня встретила Илью в аэропорту. Была с Витой и
Петей. Тебя ожидала…
До встречи. Твоя любимая и любящая жена. М.Б.
Р. S. Еда в холодильнике. Заплати за квартиру. Свои
соколки сразу постирай. Два раза в большом количестве воды
и пены. Прополощи, не очень выжимая. Рисунок — не гладь.
Все. Время подгоняет. Цветы в вазе освежи комнатной

водой. Еще раз целую. М. Б.»

Категорія: Донеччино моя! Антологія творів майстрів художнього слова.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.