Дмитриева Н.А. Краткая история искусств

СРЕДНЕВЕКОВОЕ ИСКУССТВО ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ. КУЛЬТУРА ФРАНКОВ

Теперь мысленно вернемся снова к началу
средневековья — к V—V III столетиям на
шей эры, когда на развалинах старого Рима
возникали варварские государства: остгот­
ское (а затем лангобардское) на Аппенин
ском полуострове, королевство вестготов 1111
Пиренейском полуострове, англо-саксонскоо
королевство в Британии, государство фра и
ков на Рейне и другие. Франкский вождь
Хлодвиг, принявший христианство, и ого
преемники (династия Меровингов) расширн
ли границы государства, оттеснили вестгот« >н
и вскоре стали гегемонами на территории
Западной Европы. Но франки еще оста на
лись настоящими «варварами», обществом
земледельцев и воинов, не знавших ни рос
коши, ни чинопочитания, ни придворных
церемоний, не имевших понятия о филоео
фии и науках, не умевших читать, не цепи и
ших памятники античной культуры. В то
время как византийские государи (басилен
сы) восседали на золотом троне, окружен
ном позолоченными статуями львов и зол о
тыми поющими птицами, короли франков
ездили в деревянных повозках, запряженных
парой волов, которыми правил пастух.
Эти «варвары» сделали большое историче
ское дело: они омолодили и оживили мир.
Сметя одряхлевшую римскую цивилизацию,
покончив с рабовладением, они установили
строй (еще предфеодальный), где основой
был труд свободного крестьянина. «Исчезло
античное рабство, исчезли разорившиеся,
нищие свободные, презиравшие труд как ран
ское занятие. Между римским колоном и
новым крепостным стоял свободный франк
ский крестьянин… Общественные классы IX
века сформировались не в обстановке разло
жения гибнущей цивилизации, а при родовых
муках новой цивилизации. Новое поколе
ние — как господа, так и слуги — в сравно
нии со своими римскими предшественниками
было поколением мужей»1.
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 21,
стр. 153—154. Поэтому мы и берем слово
«варвары» в кавычки: позд­
нейшая традиция сделала его
синонимом безжалостного
разрушения культуры, а на­
стоящие, исторические вар­
вары были не только разру­
шителями, но и родона-
чальниками новой культуры.
Как говорит Энгельс, они
подготовили западноевропей­
ское человечество для гряду­
щей истории. Было ли у это­
го «поколения мужей» свое
искусство?
Да, такое, которое типично
для позднеродового строя:
орнаментальное прикладное
искусство — украшения ору­
жия, сбруи, утвари, одежды
в виде металлических пла­
стин, пряжек, подвесок. В за­
мысловатые узоры вплетались
изображения сказочных зве­
рей (этот варварский стиль
называют звериным, или «те­
ратологическим», то есть чу­
довищным). Когда-то, вероят­
но, эти вещи играли роль
амулетов: мир представлялся
непрерывно длящейся схват­
кой зверей, демонов, фантасти­
ческих сил — и воин украшал
свои доспехи изображениями
таинственных врагов, обезвре­
женных, превращенных в иг­
рушку,— он как бы заставлял
их служить себе. И, конечно,
ему нравились блеск металла,
затейливость узора, кровавые
вспышки гранатов и рубинов
на золотых изделиях.
Лист с инициалами.
Евангелие из Келса. Начало 8 в.
Украшение корабля в виде
головы зверя. Из Осенберга. 9 в.
Германская фибула

Когда варварские племена
объединились в государства
и приняли христианскую ре­
лигию, их искусство, как и
их социальный строй, не мог­
ло оставаться прежним. Ста­
ли строить каменные церк­
ви — небольшие, грубые, но
все же перенимающие план
римских базилик. Стали изоб­
ражать христианских святых
— сначала в прежней «те­
ратологической» манере, пог­
ружая их в орнаментальную
вязь из переплетенных жгу­
тов и причудливых зверей.
Исторические аналогии всег­
да условны и приблизитель­
ны, но все же напрашивается
некая аналогия между этой,
дороманской эпохой и дале­
ким «гомеровским временем»,
когда примитивная культура
дорийцев постепенно слива­
лась с остатками разрушен­
ной микенской культуры. Тог­
да понадобилось не одно сто­
летие, чтобы прийти к ново­
му синтезу, и это совпало с
окончательным становлением
рабовладельческой демокра­
тии. Не одно столетие прошло,
прежде чем средневековая Ев­
ропа обрела свой собственный
художественный язык.
Но те века, когда в социаль­
ном строе Западной Европы
центральной фигурой был
«свободный франкский кре­
стьянин», были едва ли не
решающими для формирова­
ния средневекового стиля, хо­
тя он сложился позже. «Про­
стонародность», «фольклор­
ность» и романского и го­
тического искусства уходят
Миниатюра Утрехтской псалтыри.
Около 820 г.
Евангелист Лука.
Миниатюра евангелия Эбо. 816 8ЯК и. корнями именно в эту раннюю эпоху средневековья. Но плоды созрели
несколько столетий спустя. Были необходимы условия, которых не
существовало в предфеодальный период: и появление больших горо­
дов, как центров ремесла, и возможность профессионализации худож­
ников, и наличие широкого круга заказчиков. Таким образом, только
в развитую феодальную эпоху возникло вполне развитое средневеко­
вое искусство, но не случайно в него вошли и прочно в нем удержа­
лись элементы народного сознания свободных «варваров»: фольклор­
ные мотивы, языческая фантастика, животный эпос, любовь к яркой
узорности, самобытная экспрессия.
Это не значит, что в дороманское время не было создано замечатель­
ных памятников искусства. При Каролингах (VIII—IX вв.), сменив­
ших меровингскую династию, возникали интереснейшие художествен­
ные явления, и вообще каролингская эпоха глубоко интересна по
своему историческому и историко-культурному значению. Но ее худо­
жественные памятники несут печать неустоявшихся и незавершенных
поисков. Они разнородны, каждая школа существует сама по себе,
в них не чувствуется той уверенности, той покоряющей воли, которая
обычно излучается произведениями зрелого большого стиля. Каро­
лингское искусство — искусство переходное. То мы встречаем в нем
миниатюры, воскрешающие эллинистическую традицию, с мягкой,
живописно-пластичной трактовкой спокойных фигур (Аахенское еван­
гелие Карла Великого), то предельно экспрессивную графическую ма­
неру (в евангелии Эбо), заставляющую вспомнить чуть ли не немец­
кий экспрессионизм XX века, то совсем неожиданные, стоящие особ­
няком, миниатюры Утрехтской псалтыри. Эти последние — быстрые
наброски пером, где художник с нетерпеливой жадностью спешит пе­
редать массу впечатлений, не стесняя себя правилами и заботами об
уравновешенности композиции. Тут идут бурные схватки, сплетаются
в клубок фигуры всадников, лошади поднимаются на дыбы, люди
стремительно двигаются, порывисто жестикулируют.
В иных произведениях каролингского времени отчетливо видно влия­
ние Византии, в других присутствует характерный «варварский» пле­
теный орнамент. Словом, различные элементы, из которых формиро­
валось искусство средних веков, в каролингскую эпоху еще не пере­
плавились в органическое целое, не образовали стилевого ансамбля.
И сфера искусства была еще узкой — оно, как оранжерейное расте­
ние, выращивалось в монастырях и при дворе Карла Великого. Глав­
ным образом это были иллюстрированные рукописи. Монументальной
скульптуры, монументальной живописи, в сущности, почти еще не
было, как и большой архитектуры.
Карл Великий был личностью весьма замечательной. Прославленный
воин, легендарный герой эпоса «Песнь о Роланде», глава огромной,
хотя непрочной и недолговечной империи и своеобразный просве­
титель. Он устроил при дворе школу, торжественно именуемую «Ака­
демией», где он сам и его приближенные занимались «свободными науками» — упражнениями в риторике, грамматике, диалектике. Ру­
ководил Академией монах Алкуин— «муж, всячески ученый», а им­
ператор был его усердным учеником. Император старался изучить
иностранные языки и искусство счета, но писать так и не научился,
хотя прилагал к тому много усилий: «Для этого возил с собою на по
стели под подушкой дощечки и листки, чтобы в свободное время при­
учить руку выводить буквы. Но мало имел успеха труд, начатый не
в свое время, слишком поздно». Так пишет Эйнгардт, современник
Карла. По свидетельству Эйнгардта, своих наставников в науке Карл
высоко чтил и «осыпал их почестями». Он поощрял и художников,
желая восстановить оборванные связи с эллинистической культурой.
Но при всем этом обычаи и образ жизни Карла ничем не были похо
жи на церемонные обычаи византийских императоров: он был по­
стоянно в походах, никогда не расставался с мечом, сам разбирал
тяжбы, носил простонародную одежду франков, «чужеземные же
одеяния, хотя бы и самые красивые, отвергал».
Бородатый полководец в простой рубахе, объединивший под своей
властью пространство от Бискайского залива до Адриатики, короно­
ванный римским папой и с трогательным усердием выводящий ла­
тинские буквы непослушной рукой,— этот исторический образ кажет­
ся символом культуры раннего средневековья. Разрушительные по­
тенции варварства остались в прошлом, вступили в действие созида­
тельные и восстановительные, но руки, привыкшие к мечу, еще не
привыкли к тонким орудиям цивилизации, чужое еще не стало своим,
искусственное не вошло в плоть и кровь народной жизни. И первый
плод новой художественной культуры — каролингское искусство
было таким же неустойчивым соединением разнородных частей, как
империя Карла, распавшаяся после его смерти. Но в результате рас­
пада империи образовались три государства, перед которыми лежал
большой исторический путь,— Франция, Германия, Италия. Искусст
во Каролингов стояло у порога зрелого искусства феодальной эпохи.

Категорія: Дмитриева Н.А. Краткая история искусств

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.