Подов В.И. Легенды и были Донбасса

ДВАЖДЫ РАССТРЕЛЯННЫЙ

Красная армия разгромила петлюровцев на реке Збруч. Остатки армии Петлюры уходили на территорию Польши. Перед казаком бывшего 3-го гайдамацкого полка Влади­миром Сосюрой встала проблема: куда податься? Пойти вместе с другими в чужую страну или вернуться домой? Вспоминались родной запыленный Донбасс, любимая Тре­тья Рота. И сердце заныло по родине. Решил: пойду домой. Мама обрадуется своему Володьке. На мне шинель хоро­шая и синее галифе почти новые. Правильно решил: в чу­жой земле, как в клетке, соловей не поет.

Оторвался незаметно от своих. Шагнул в поле. Чуть по­годя осмотрелся. Никто не обратил на него внимания. Вот­кнул винтовку штыком в пахоту: отвоевался. И пошел не оглядываясь.

Идет-бредет бывший казак-пеглюровец через всю Укра­ину с запада на восток. Вот и Донбасс, скоро Третья Рота. Тут все до боли знакомо. И его многие знают. Навстречу — разъезд конный. Может, знакомые? — думает. Но вместо приветствия земляков услышал грозную команду:

—   Стой! Руки вверх!

Пришлось выполнить команду. Не до шуток тут.

—  Оружие есть?

Кроме карандаша, другого оружия не имею.

—   Петлюровец?

Только теперь Владимир Сосюра понял, почему так строго с ним обращаются красные. Он же в петлюровской военной форме.

—         Придется пойти с нами, — сказал старший разъезда. — Там проверят, разберутся.

Доставили Володьку в хату, что стояла на окраине ху-

 

тора. А в хате той не блины его ждали. Там военный три­бунал красных войск заседал. И решения его были строги­ми: “Расстрел. Обжалованию не подлежит”.

Привели конвоиры петлюровца Сосюру на суд. “Ну, — думает, — отсюда прямая дорога в царство Аида”. Смотрит, а в глазах все расплывается. Кто-то сидит за столом, кто- то ходит… А кто — он уже не различает. Вдруг слышит:

—  Володька! Как это ты к петлюровцам попал?

Но до него и смысл слов уже не доходит. Как перед смер­тью молитву, он вместо ответа стал читать свои стихи. Чи­тает о Третьей Роте, о том, как до дивчат на гору ходил в Лисичье, о тяжелой жизни простых людей. Немного успо­коился. Присмотрелся. Видит: суровые лица людей, сидя­щих за столом, потеплели. А председательствующий даже улыбается: “Кто же это? Что-то очень знакомое в его лице. Да’ это же Павка Евсеев. Уже чуть не бросился обнимать: “Павка, родной! Помнишь, как вместе на “Донсоде” кру­жок комсомольский посещали? Сколько лет, сколько зим!..” Но время не то. Между ними стена. Они по разную сторону баррикад. Один большевик, другой петлюровец. Один судья, другой подсудимый.

А председатель сразу же узнал своего земляка и друга детства Володьку Сосюру. Вспомнил 17-й год. Володька и тогда любую встречу начинал с чтения своих стихов. Всех увлекал, заставлял слушать. Читали его стихи и в газете Лисичанского районного Совета рабочих и солдатский де­путатов “Голос рабочего”. Да и какой же поэт без слуша­телей, какой же поэт без читателей?

Слушал председатель ревтрибунала стихи Сосюры и ду­мал: “Милый Володька! Да какой же ты вояка? Какой же ты петлюровец? Ты — истинный поэт, свой парень из про­стого народа. Ты — наш поэт”.

С каждым новым стихотворением добрыми чувствами к пленнику проникались и конвоиры. И все члены ревтри­бунала. Видя это, председатель обращается к ним с вопро­сом:

Так что же делать с петлюровцем Сосюрой?

Один из конвоиров поставил свою винтовку в угол к сте­не, вдруг обнял Сосюру и просит председателя ревтрибу­нала:

—  Зачислите его к нам в Красную Армию. Он наш…

 

Все единодушно поддержали его.

Так Владимир Сосюра стал красноармейцем. Только после этого Павел Васильевич Евсеев, председатель ревт­рибунала, рассказал присутствующим, что Сосюра его зем- Третьей Роты, что они были друзьями детства, хотя и был он старше Володьки года на два.

Первый расстрел Сосюры, как в сказке, закончился тор­жеством справедливости. Но предстояли новые испытания.

В красном полку Сосюра воевал честно, добросовест­но. Как знающего этот край его часто посылали в развед­ку в деникинский тыл. Вот и в этот раз пошли они в раз­ведку втроем. Уже и задание, считай, выполнили, как — от­куда ни возьмись — конный разъезд белых. Быстро окру­жили деникинцы красных разведчиков.

—   Бросай оружие! — кричат.

Что делать? Сила солому ломит. Пришлось выполнить команду врагов. А у тех разговор короткий. Поймали с оружием — становись к стенке. Без суда и следствия — рас­стрел.

Поставили деникинцы красных разведчиков над бли­жайшим рвом. Навели винтовки. Два разведчика встали на колени, просят у врага пощады.

-Негоже так, хлопцы. Встаньте! — говорит им Сосюра. — Честь дороже жизни. Слава и под землей найдет доброго солдата.

Послушались красноармейцы Сосгору. Встали все втро­ем в ряд. Готовые мужественно принять смерть. Враг был жесток и неумолим. Прозвучали залпы. Все трое упали в ров. Минуту — две постояв, белые поехали.

Эту жуткую картину расстрела издали наблюдала жен­щина из соседнего села. Когда стало смеркаться, она по­дошла к месту расстрела. Видит: все трое лежат недвижи­мо. Дотронулась до одного — уже холодный. До другого — тоже. Рука третьего оказалась теплой. Живой! Им оказал­ся Сосюра. Побежала женщина в село, разыскала местно­го старика-фельдшера, знакомых мужчин. Приехали на лошадке, тайком забрали бойца. Стали выхаживать.

Деникинцы делали свое черное дело наверняка. Стреля­ли английскими разрывными пулями “дум-дум”. Но доб­рое сердце поэта оказалось неподвластно и этому смерто­носному оружию. Не задев сердца, пуля прошла навылет

 

и разорвалась только на выходе. На груди на всю жизнь остался огромный огненный след.

 

Категорія: Подов В.И. Легенды и были Донбасса

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.