Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Инна Минчук — ПОНЯТИЕ «КОНВЕРСИВ» В ЯЗЫКОЗНАНИИ

У статті розглядається категорія конверсива як семантико-синтаксичного явища. Простежується
історія становлення цього терміна в лінгвістиці, з’ясовуються проблеми, пов’язані з його категоризацією.
Ключові слова: конверсив, категорія, рівні мови, лексична і граматична конверсія, трансформації.

Понятие «конверсив»1 существует в лингвистике более тридцати лет, однако на сегодняшний день
ученые не пришли к единому мнению о его природе, находя конверсивы в синтаксисе, в лексике, в грамматике.
Так и не определен категориальный статус этого термина, не сформулирована совокупность признаков,
отличающих данную категорию от других.
Актуальность исследования конверсивов состоит во внимании лингвистики к когнитивным факторам,
влияющим на взаимодействие планов предложения – денотативной структуры, типового значения,
грамматической организации и актуального членения. Расхождения в соотнесенности этих планов определяют
противоречия между формой, значением и функцией высказываний. Это, в свою очередь, обусловливает
прагматику говорящих в выборе определенной конструкции для своих коммуникативных задач, вызывает
изменения в распределении денотативных ролей предложения.
В одном ряду с конверсивами упоминаются синонимы, антонимы, диатезы, трансформации, перифразы.
Все эти понятия так или иначе взаимосвязаны с конверсивами, но «всплывают» при исследовании различных
уровней языка – лексического, денотативного, синтаксического, актуализационного, прагматического.
Возможно, что разнобой в трактовках понятия «конверсив» обусловливается именно разноуровневыми
подходами к нему. На наш взгляд, для определения категориального статуса конверсива необходимо очертить
признаки, отличающие данное понятие от смежных, проследив явление конверсии на различных уровнях языка.
Теорию конвертируемости разработал в семидесятых годах прошлого столетия Т. П. Ломтев. Работая над
парадигмой предложения, он предложил систему синтаксических категорий предложения, не дублирующих
систему грамматических категорий глагола, в которую, наряду со временем, модальностью и другими, ввел
категорию конвертируемости.

1 В своей работе мы дистанцируемся от конверсии как словообразовательной категории.
© Мінчук І.І., 2007 Розділ ІІІ. Теоретичні питання синтаксису

291
Рассматривая предложение как систему с отношениями, Т.П. Ломтев различает конверсию предметов в
этом отношении (Тишина сменила шум / Шум сменил тишину) и конверсию самого отношения (Тишина
сменила шум / Шум сменился тишиной).
Как видно из примеров, Т. П. Ломтев рассматривал конвертирование очень широко, как любую
трансформацию высказывания. Ясно, что конвертирование предметов в данном отношении (Тишина сменила
шум / Шум сменил тишину) предполагает различие денотативных ситуаций («стало тихо» / «стало шумно»),
в то время, как конвертирование самого отношения предусматривает одну денотативную ситуацию («стало
тихо»), одно и то же действие или отношение в разных, обратных направлениях (Тишина сменила шум / Шум
сменился тишиной). Иначе говоря, «принципиальным отличием конвертирования отношения от
конвертирования предметов в отношении является логическая эквивалентность исходного и конвертированного
отношения. Если истинно отношение, выражаемое предложением Эта книга восхищает мальчика, то
истинным является и отношение, выражаемое предложением Мальчик восхищается этой книгой. Логическая
эквивалентность прямого и конвертированного отношения доказывает, что они представляют собой одно
отношение с разными направлениями» [Ломтев 1979, с. 81].
Исследуя структуры с двухместными и трехместными предикатами, Т. П. Ломтев объединяет в
парадигму по категории конвертируемости при двухместном предикате два предложения (Писатель
написал книгу / Книга написана писателем), при трехместном предикате – шесть предложений (Командир
вручил орден бойцу / Орден вручен командиром бойцу / Командир наградил бойца орденом / Боец награжден
орденом (командиром) / Боец получил орден от командира / Орден получен бойцом от командира).
«Лингвистический энциклопедический словарь» определяет конверсию в грамматике и лексике как
«способ выражения субъектно-объектных отношений в эквивалентных по смыслу предложениях» [ЛЭС 1990,
с. 234]. В словаре говорится о двух разновидностях конверсивов – грамматических (Насос накачивает воду в
резервуар / Вода накачивается насосом в резервуар) и лексических (Наши хоккеисты превосходят соперников
в скорости / Соперники уступают нашим хоккеистам в скорости; Сестра старше брата / Брат моложе
сестры; Иванов – соавтор Петрова / Петров – соавтор Иванова). Наряду со сходством конверсивов с
синонимами и антонимами, отмечаются и различия: «в отличие от синонимов и антонимов, один из
конверсивов употребляется в тексте, другой остается за его пределами, но всегда подразумевается благодаря
закономерной мене субъекта и объекта» [ЛЭС 1990, с. 234].
Исследуя лексическую семантику русского языка, Ю. Д. Апресян также подчеркивает сходство понятий
«синоним», «антоним» и «конверсив», однако четко разграничивает эти понятия.
Для объяснения сущности отношения конверсности Ю. Д. Апресян вводит понятие обращенной ролевой
или актантной структуры. «Будем говорить, что предикаты X и Y имеют обращенные ролевые (или актантные)
структуры, если у них есть по крайней мере две семантические валентности, удовлетворяющие следующим
условиям: а) набор ролей (или актантов) для этих валентностей один и тот же (например если для X-а это роли
субъекта и объекта или актанты А и В, то и для Y-а это должны быть те же самые роли, или те же самые
актанты, и наоборот); б) в деревьях X-а и Y-а валентностям с одним и тем же номером соответствуют разные
роли (или разные актанты)» [Апресян1995, с. 259].
По Ю. Д. Апресяну, «лексические единицы R и S суть конверсивы, если они удовлетворяют следующим
условиям: (1) в толкованиях R и S участвуют одни и те же более элементарные предикаты; (2) R и S имеют
обращенные ролевые или актантные структуры; (3) R и S относятся к одной и той же (глубинной) части речи»
[Апресян1995, с. 261].
Конверсивы, отмечает ученый, сходны с синонимами по признаку (1) и (3), но различаются по признаку
(2), так как синонимы должны иметь тождественные ролевые или актантные структуры. Будучи связаны с
идеей обратности, антонимы и конверсивы различаются валентностью. Антонимы, как и синонимы, могут быть
одновалентны и безвалентны, в то время как конверсивы всегда не менее чем двухвалентны.
Исходя из сказанного выше, можно вывести несколько постоянных признаков конверсивов: (1) они
всегда не менее чем двухвалентны; (2) обладают обращенной ролевой структурой; (3) описывают одну
денотативную ситуацию с различных точек зрения.
К понятию «конверсив» обращается и Ю. С. Степанов, в его работах данный термин получает свою
специфическую трактовку, связанную с порядком именных членов в предложении.
Изучая строение предложения, Ю. С. Степанов описывает его с помощью нескольких параметров:
а) набора структурных схем (синтаксических моделей, формальных моделей); б) набора лексем, занимающих
места предикатов и актантов в каждой из структурных схем; в) описания взаимодействия главных типов,
приводящего к появлению новых синтаксических конструкций. Отмечается, что «имеются два основных
способа таких взаимодействий. Во-первых, это взаимные отношения между структурными схемами
предложений, т.е. отношения формально-синтаксические, описываемые обычно как трансформации. Во-
вторых, это взаимные отношения между лексическими вхождениями в предложения (один класс лексем входит
одновременно в два разных типа предложений, или, наоборот, расщепляется между ними и т.п.), – т.е. то, что
мы называем перифразами» [Степанов 1989, с. 7]. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

292
Примером трансформаций, по Ю. С. Степанову, могут служить изменения залога: Рабочие строят дом /
Дом строится рабочими, здесь сохраняется смысл предложения, но могут происходить смещения
относительно денотата, так как первое предложение ориентировано на рабочих, а второе – на дом. «При
трансформациях меняется внутренняя или внешняя грамматическая структура предложения или обе сразу»
[Степанов 1989, с. 130]. Примером перифраз могут служить предложения типа: Иван купил машину у Петра /
Петр продал машину Ивану; в которых описывается одна ситуация, т.е. остается тождественным денотат, но
различен способ представления этой ситуации, смысл предложения меняется. Признавая в ранней работе
[Степанов 1981] трансформации и перифразы параллельными и сходными, но не тождественными явлениями,
позже Ю. С. Степанов приходит к выводу о том, что «трансформации, в сущности, – частный случай перифраз»
[Степанов 1989, с. 130].
Конверсия, по Ю. С. Степанову, – это частный случай перефразирования, в котором значительную роль
играет порядок именных членов: Иван брат Олегу → Олег брат Ивану; Иван купил машину → Машину купил
Иван. Ср.: На дворе мороз → Мороз на дворе; В купе двое → Двое в купе и т.п. «Такие случаи стоят на
полдороге между трансформациями и перифразами. В самом деле, вхождение лексем здесь не меняется – черта,
сближающая преобразование с трансформацией. Но, с другой стороны, трансформы описывают одну и ту же
ситуацию, что исходные формы, – черта, сближающая их с перифразами. Кроме того, меняется или, во всяком
случае, может измениться рубрикация предиката: В комнате холодно – предикат холодно, и это предикат
состояния; Холодно в комнате – предикат в комнате, и это предикат места. Переход же из одной категории
предиката в другую – как раз типичная черта перифраз» [Степанов 1981, c. 199].
М. В. Всеволодова предлагает своё осмысление категории конверсива на грамматическом уровне.
Конвертируемостью она называет «способность предложения изменять при трансформации направление
отношений между присказуемостными или присвязочными компонентами, из которых одно обязательно
подлежащее» [Всеволодова 2000, с. 452]. М. В. Всеволодова отмечает также, что «конвертирование возможно
везде, где есть два имени, связанные в представлении говорящего некоторым отношением» [Всеволодова 2000,
с. 452].
Корректируя, по-видимому, дефиницию, приводимую в «Лингвистическом энциклопедическом словаре»,
Майя Владимировна отмечает, что «в русском языке изменение направления отношений происходит не между
субъектом и объектом, а между словами – именами компонентов. Даже если позицию подлежащего занимает
имя субъекта, его «конкурентом» в притязании на эту позицию может быть имя действия: Ученые
проводят/провели эксперимент / Учеными проводится/проведен эксперимент; состояния: Отец заболел
гриппом / У отца грипп; локатив: В пещере скрывались разбойники / Пещера скрывала разбойников; два
компонента отношения-1: Земля больше Луны / Луна меньше Земли; причинный компонент: Мы задержались
из-за дождя / Нас задержал дождь; квалитатив: Маша отличается скромностью / Машу отличает
скромность; квазиквалификатор: Основной трудностью в опыте является поддержание постоянной
температуры / Основная трудность опыта состоит в поддержании постоянной температуры [Всеволодова
2000, с. 453].
М. В. Всеволодова выделяет лексические и грамматические конверсивы. Грамматические конверсивы
формируются в основе залоговыми формами глагола – активными и пассивными конструкциями, которые
образуются переходными глаголами. При этом в [Всеволодова, Дементьева 1997] несколько корректируется
понятие переходности: в эту группу относятся и косвеннопереходные глаголы, которые образуют
соотносительные активные и пассивные конструкции (достигать (чего) – достигаться; управлять (чем) –
управляться), но не относятся к переходным глаголы, которые таких конструкций не образуют (благодарить,
догонять, видеть). Таким образом, грамматические конверсивы могут образовывать только переходные
глаголы. Парадигма грамматического конверсива может быть как избыточной, так и недостаточной. Не всегда
предложение с формой страдательного причастия совершенного вида имеет соотносительный конверсив со
страдательной формой глагола несовершенного вида, например, Заводом был получен мазут но не *Заводом
получается мазут (пример М. В. Всеволодовой); Мною была куплена книга но не * Мною покупается книга.
Причина запрета на такого рода конструкции с постфиксом –ся в омонимичности возвратных глаголов
получаться и покупаться.
В случаях, когда субъект в высказывании выражен неодушевленным лицом в Тв. п. или Пр. п.,
конверсивная пара, выраженная глаголом действительного залога, может отсутствовать, возможной становится
лишь форма страдательного залога или безличная конструкция: ср. Магазин продает книги / В магазине
продаются книги / В магазине продают книги и В больнице Ване оказали помощь но не *Больница Ване оказала
помощь; В парке продается мороженое но не *Парк продает мороженое. Однако М. В. Всеволодова
безличные и некоторые страдательные конструкции конверсивными не считает.
Еще раз напомним, что конверсия, по М. В. Всеволодовой, строится на безусловной возможности
постановки любого члена предложения в ранг подлежащего. И потому двучленные и одночленные
страдательные конструкции типа Офицер приказал не стрелять / Офицером было приказано не стрелять; Про
батарею Тушина забыли / Про батарею Тушина было забыто; За врачом послали / За врачом послано не
являются конверсивами, так как страдательные обороты не имеют в своем составе двух присказуемостных Розділ ІІІ. Теоретичні питання синтаксису

293
времен. По этой же причине не являются конверсивными перефразировки типа Лошади ускорили бег / Бег
лошадей ускорился; Деревья замедлили свой рост / Рост деревьев замедлился.
Таким образом, отграничивая конверсивность от трансформаций и перефразировок, примем
постоянными признаками конверсивов следующие: (4) конверсивными необходимо считать отношения между
двумя участниками ситуации, при этом (5) один из участников ситуации представлен подлежащим.
Отношения между участниками могут быть субъектно-субъектные (Петя – брат Коли / Коля – брат Пети;
Белоруссия – соседка Украины / Украина – соседка Белоруссии; Иван купил у Петра машину / Петр продал
Ивану машину; Саша женился на Маше / Маша вышла замуж за Сашу), субъектно-объектные (Я купил книгу /
Книга куплена мною; Рабочие строят дом / Дом строится рабочими) либо субъектно-обстоятельственные
(Кровать стоит за ширмой – Ширма стоит перед кроватью; Грузовик впереди колонны / Колонна позади
грузовика; Магазин продаёт обувь – Обувь продается в магазине).
Считаем, однако, необходимым отметить, что преобразования с привлечением третьего (и более)
участника означают переход от конверсии к трансформации: Иван купил у Петра машину за 1000 рублей / Петр
продал Ивану машину за 1000 рублей / 1000 рублей – цена, за которую Петр продал Ивану машину / Покупка
машины у Петра стоила Ивану 1000 рублей и т. д.
С. А. Добричев, анализируя категорию конверсности в рамках когнитивной парадигмы, приходит к
выводу, что «суть конверсности, в широком понимании данного лингвистического феномена, заключается во
взаимном перемещении как минимум двух элементов в синтаксической структуре при сохранении общего
смыслового инварианта» [Добричев 2001].
Основной смысл семантико-синтаксической категории конверсности, по мнению С. А. Добричева, связан
со способом осмысления говорящим определенной ситуации реальной действительности, которая при этом
остается неизменной, то есть фактически конверсные представления ситуаций реального мира являются
результатом субъективной мыслительной и речевой деятельности говорящего. (Ср.: «Хотя конверсивы служат
для выражения различий, имеющих семантическую природу, эти различия связаны исключительно со способом
осмысления говорящим некоторой ситуации, а сама ситуация при этом остается неизменной» [Апресян 1995,
с. 258]).
С. А. Добричева отмечает, что «базовой минимально предельной единицей лингвистической категории
конверсности на уровне предложения является пара высказываний, связанных логически жестким отношением
двойной импликации (Если А, то Б, и если Б, то А) и имеющих в своей структуре, помимо предикативного
ядра, как минимум, две актантные позиции» [Добричев, 2001].
Приравнивая конверсию к любой трансформации предложения, автор осознает неэквивалентность
значений между конверсными перифразами (Броуном был куплен дом у Смита / Смит продал дом Броуну /
Смит продал Броуну дом / Броун выкупил дом у Смита / Смит продал дом / Броуном был куплен дом / Дом был
куплен у Смита / Дом был продан Броуну / Дом был куплен Броуном / Дом был продан / Дом был куплен), однако
апеллирует к эквивалентности мыслительной (понятийной). «Данные примеры различаются порядком слов,
грамматическим оформлением членов предложения, отчасти лексическим составом, и естественно сделать
вывод, что у них существуют и смысловые различия, но содержательная сущность коррелирующих
предложений одинакова» [Добричев, 2001].
Категория конверсности, по мнению автора, тесно связана с восприятием мира человеком и является
результатом субъективной мыслительной и речевой деятельности, и потому С. А. Добричев представляет
конверсные отношения в виде когнитивной модели, используя теорию фреймов М.Минского.
Каждый фрейм может быть развернут во множество сценариев, именно поэтому, отмечает
С. А. Добричев, важно уделять внимание фокусу ситуации – тема-рематическому членению, т.к. говорящий
может акцентировать любые участки фрейма в зависимости от экстралингвистической ситуации и от своих
коммуникативных потребностей.
Опираясь на выводы, сделанные С. А. Добричевым, можно вывести еще одно свойство конверсива:
(6) суть этой категории выражается, прежде всего, в способе осмысления говорящим определенной ситуации
реальной действительности, в коммуникативной потребности представить определенную ситуацию так или
иначе.
Итак, проанализировав работы разных лингвистов, затрагивающих в большей или меньшей степени
категорию конверсивности, можно сделать вывод о её универсальности, которая проявляется на разных
уровнях языка, но прежде всего на семантико-синтаксическом.
В широком смысле понятие «конверсив» сводится к любой трансформации высказывания. В узком
смысле к конверсии относят изменения залога в соотносительных структурах активной и пассивной
конструкций (Насос накачивает воду в резервуар / Вода накачивается насосом в резервуар; Рабочие строят
дом / Дом строится рабочими), а также лексическую конверсию типа купить-продать, муж-жена; старше–
моложе, над-под.
Необходимо отметить также, что объем понятия требует дальнейшего уточнения, ведь к конверсивам
можно отнести и союзы, например, причинно-следственные (потому что / в результате чего), уступительные
(хотя, так и др.) [Апресян 2006], а также синтагмы с союзом и («Война и мир»; «Красное и черное»). ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

294
Заслуживает более подробного внимания и такое свойство конверсивов, как симметричность /
несимметричность, о котором идет речь в работах Т. П. Ломтева, Ю. Д. Апресяна, Ю. С. Степанова,
М. В. Всеволодовой. Ведь конверсивы на каждом из уровней одновременно и симметричны, и асимметричны, и
асимметрия усиливается с учетом разных уровней. Т. П. Ломтев и М. В. Всеволодова допускают
симметричность конверсивов, а Ю. Д. Апресян считает, что, подобно антонимам, конверсивы принципиально
асимметричны хотя бы потому, что «в большинстве случаев лишь один из участвующих в ситуации предметов
может рассматриваться как инициатор, источник действия» [Апресян 1995, с. 263]. Этот и многие другие
вопросы находятся в зоне нашего внимания и требуют более подробного и детального изучения.
Подытожив все сказанное выше, еще раз очертим основные признаки исследуемой семантико-
синтаксической категории: (1) конверсивы всегда не менее чем двухвалентны; (2) обладают обращенной
ролевой структурой; (3) описывают одну денотативную ситуацию с различных точек зрения; (4) предполагают
отношения между двумя участниками ситуации; (5) один из участников представлен грамматическим
подлежащим; (6) конверсивы отражают способ осмысления говорящим определенной ситуации реальной
действительности, его коммуникативную потребность представить определенную ситуацию с той или иной
точки зрения.

Литература
Апресян 2006: Апресян В. Ю. Уступительность как системообразующий смысл // Вопросы языкознания.
– 2006. – № 2. – С. 85-111.
Апресян 1995: Апресян Ю. Д. Избранные труды, том I. Лексическая семантика: 2-е изд., испр. и доп. –
М.: Школа «Языки русской культуры», Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. – 472 с.
Всеволодова, Дементьева 1997: Всеволодова М. В., Дементьева О. Ю. Проблемы синтаксической
парадигматики: коммуникативная парадигма предложений (на материале двусоставных глагольных
предложений, включающих имя локума). – М.: КРОН-ПРЕСС, 1997. – 176 с.
Всеволодова 2000: Всеволодова М. В. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса: фрагмент
прикладной (педагогической) модели языка: Учебник. – М.: Изд-во МГУ, 2000. – 502 с.
Добричев 2001: Добричев С. А. Когнитивные аспекты категории конверсности в современном
английском языке // Вестник Барнаульского государственного педагогического университета. – Серия:
Гуманитарные науки. – 2001/ – Выпуск 1. – [Электронный ресурс] – Режим доступа:
bspu.ab.ru/Journal/vestbspu/2001/gumanit/gum_2001.html
ЛЭС 1990: Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. – М.:
Сов. энциклопедия, 1990. – 685 с.
Ломтев 1979: Ломтев Т. П. Структура предложения в современном русском языке. – М.: Изд-во Моск.
ун-та, 1979. – 198 с.
Степанов 1981: Степанов Ю.С. Имена, предикаты, предложения (Семиологическая грамматика). – М:
Наука, 1981. – 360 с.
Степанов 1989: Степанов Ю.С. Индоевропейское предложение. М.: Наука, 1989. – 248 с.

In the article is considered a category of conversion as semantics-syntactical phenomenon. The history of
becoming of this term in linguistics is traced, the problems connected by it categorization are opened.
Keywords: conversion, a category, levels of language, lexical and grammatical conversion, transformations.
Надійшла до редакції 12 вересня 2006 року.

Категорія: Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.