Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Мария Конюшкевич — РЕЛЯТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ИМЕНИ

У статті проаналізовано континуумний характер імені щодо його функцій на шкалі між полюсами
«номінація – реляція». Розглянуто передумови здатності імені втілити релятивне значення і виступити у
прийменниковій функції.
Ключові слова: ім’я, прийменник, функція, реляція, значення.

Диапазон функций имени чрезвычайно широк, и расположен он на градационной шкале от номинации до
реляции. Если учесть, что эти функции лежат еще и не в одной плоскости, то перед нами предстает
разветвленная, со сложной иерархией, функциональная именная система.
На полюсе номинации ядро этой системы формирует идентифицирующая функция имени –– номинация
объектов действительности. Здесь выделяются функции двух видов:
а) номинация объектов универсума – лиц (мужчина, женщина, ребенок), животных (еж, волк, леопард),
растений (лилия, клен, вереск), натурфактов (камень, речка), артефактов (зонтик, корабль, ложка) и т.п.;
© Конюшкевич М.Й., 2008 Розділ ІІ. Актуальні проблеми морфології

61
б) упорядочение этих объектов в различного рода отношениях, в том числе важнейших из них – родо-
видовых корреляциях, отраженных в эндоцентрических (гиперо-гипонимических) рядах (кто – человек –
мужчина – мальчик – школьник – пятиклассник – отличник; что – предмет – фрукт – яблоко – антоновка).
Поскольку любая материя существует в двух формах – пространстве и времени, имя выступает в той же
идентифицирующей функции для номинации
а) пространства, в котором существуют объекты; здесь на первое место выступает не столько само имя
(лес, поле, космос), сколько его формы (в лесу, около леса, лесом, мимо леса);
б) времени как одной из форм существования объектов (миг, день, год, век; вечером, зимой; в начале
апреля; накануне Рождества).
Способность предметов подвергаться счету обусловила нумеративную функцию имени с выделением
специальной части речи – числительных, а также функцию номинации количества (горсть орехов, охапка
поленьев).
Таким образом, имя в своей номинативной функции означивает и вербализует само мироздание –
материю, ее упорядоченность, существование в пространстве и во времени, ее количественные характеристики.
Можно сказать, что человек создает из знаков (в нашем случае – из имени) знание о вещах, подобно Богу,
создающему мир из вещей.
Но этот мир представлен именем как с т а т и ч н ы й.
Второй круг функций имени связан с предикацией, т.е. выстраиванием такого сопряжения между
знаками, которое порождает новое знание о называемом объекте. Предицирование, т.е. «субъективное, волевое
по своему характеру утверждение в бытии связи какого-либо признака с каким-либо предметом» [1, с. 9],
означивает д и н а м и к у мира, а значит, и динамику означивающей его системы.
Несмотря на то, что для предицирования в языковой системе имеется специализированная часть речи –
глагол, имя в предицировании играет не менее важную роль. Во-первых, оно продолжает выполнять свою
идентифицирующую функцию и в процессе предикации: оно называет свойство предмета. С этой задачей
справляются как прилагательные (красивый, гениальный, мерзкий), так и признаковые существительные
(красавица, гений, мерзавец).
Во-вторых, имя, в силу своей приверженности к статике, «консервирует», сохраняет за предметом это
свойство в качестве его константы, что фиксируется его препозицией по отношению к определяемому слову в
структуре словосочетания и предложения: красивая девушка, гениальный ребенок, мерзкий человек, причем
препозиция определения свойственна только адъективу. Признаковое существительное, в силу его
неизосемичности, способно занять лишь позицию сказуемого: Мой сын гений. Ваша дочь красавица. Но не:
*Гений пьет молоко. *Красавица вошла в автобус. Отмеченные звездочкой высказывания могут быть
корректными лишь в продолжении дискурса, но не в его начале, они не могут начинать текст, ибо
идентифицирующая функция признаковых имен является вторичной по сравнению с предицирующей. Нельзя
сказать *Вчера позвонил мерзавец, но возможно Вчера позвонил этот мерзавец, когда референт имени стал
известен коммуникантам.
Таким образом, деление лексики на предметные и признаковые номинации является синтаксическим,
глубинным, затрагивающим основы существования языка, когнитивных особенностей формирования
языкового сознания личности и речевого поведения носителя языка. Новейшие данные об этногенезе детей
тоже свидетельствуют об этом глубинном различии: первыми вопросами являются предметные (запрос о
номинации и идентификации объекта): кто это? что это? и локативные (запрос о нахождении объекта): где
мама? где носочки?; и гораздо позже – запрос о признаке предмета (мячик какой?) [2, с. 214] .
В.С.Юрченко называет позицию препозитивного атрибута при субъекте высказывания «экологической
нишей» для первого предиката, уступающего место второму предикату, если у говорящего есть необходимость
в продолжении предикации [3]1. И чем больше новых предикатов будет привлекаться, тем энергийно
насыщеннее, конденсированнее будет становиться эта «экологическая ниша». Сравн.: 1) Это мальчик.
2) Мальчик маленький. 3) Маленький мальчик читает. 4) Маленький мальчик читает бегло. 5) Чтение
маленького мальчика характеризуется беглостью. 6) Беглое чтение маленького мальчика радует его
учителя. 7) Радость учителя от беглого чтения маленького мальчика безмерна. 8) Безмерная радость
учителя от беглого чтения маленького мальчика понятна.
На каком-то этапе конденсации «экологическая ниша» для предикатов не выдерживает перегрузки, и
говорящий открывает новую структуру, обращаясь к усложнению самого высказывания – полупредикативным
построениям: Безмерно обрадованный / будучи безмерно рад / безмерно обрадовавшись / безмерно радуясь от
беглого чтения маленького мальчика, учитель поставил ему высокую оценку.
Причастный и деепричастный обороты образуют с основным предикатом таксисные отношения,
осложняемые, как правило, отношениями обусловленности, которые, в свою очередь, требуют реляционных
предикатов – союзов: Учитель безмерно обрадовался беглому чтению маленького мальчика и поставил ему
высокую оценку. Учитель безмерно обрадовался беглому чтению маленького мальчика, поэтому поставил

1 Нам уже приходилось ссылаться на это положение в [4, с. 66], но здесь ради последовательности изложения мы
вынуждены вкратце повториться. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 16

62
ему высокую отметку. Учитель поставил маленькому мальчику высокую оценку, потому что безмерно
обрадовался его беглому чтению.
В силу закона экономии речевых усилий говорящий стремится и эту структуру упаковать в прокрустово
ложе монопредикативного высказывания, в чем ему помогает сама языковая система: свернутую пропозицию
способно выразить имя, а в роли пропозиционального предиката выступает предлог: В безмерной радости от
беглого чтения маленького мальчика учитель поставил ему высокую оценку. Естественно, весь комплекс в
безмерной радости от беглого чтения маленького мальчика выполняет в структуре высказывания одну
денотативную роль – каузатива и стремится занять в высказывании одну синтаксическую позицию –
обстоятельства причины. При этом внутри самого этого комплекса происходят процессы, напоминающие
опрощение в словообразовании: некоторые единицы теряют часть лексического значения, границы между ними
стираются, синтаксическая связь становится более тесной, в результате чего образуется одна усложненная
синтаксема в радости от чтения, в которой сочетание в радости от представляет собой формант, а
словоформа чтения – лексический компонент синтаксемы (атрибутив безмерной не входит в состав форманта
синтаксемы и относится к последующему уровню членения).
Так происходит процесс препозиционализации – втягивания имени в поле предлога и образования новых
сочетаний, выполняющих функцию предлога. Предложные новообразования сохраняют весь спектр отношений
и нюансировок, оставшихся в бывшей предикативной единице от прежних предикатов, а также некоторые
грамматические признаки имени (число, ряд падежных форм), образуя при этом в сочетании с первообразными
предлогами определенную морфосинтагматическую парадигму: в радости от чтения / в радости за чтение; в
страхе за жизнь/ в страхе перед жизнью; в надежде на лучшее/ в надежде найти; в стремлении победить /
в стремлении к победе; в борьбе за показатели / в борьбе против коррупции и т.п.
Мы далеки от мысли называть выделенные сочетания собственно предлогами, они прозрачны для
введения в них прилагательных (сравн.: в неустанной / беспощадной / непримиримой борьбе против
коррупции), но то, что подобные сочетания в высказывании носят реляционный характер и маркируют одну, а
не две синтаксические позиции, – несомненно. Для таких единиц можно оставить привычный термин –
«предлог», имея в виду, при его употреблении в широком смысле, его синтаксическую природу и то, что в
таком случае объем этой категории обязательно будет перерастать границы части речи, на что указывал в свое
время П.П.Шуба (5, с. 9).
При анализе таких случаев следует исходить из принципа континуумного характера языковой системы,
т.е. из признания того, что одна и та же по своей звуко-графической оболочке единица в грамматическом
отношении способна иметь несколько значений и функций, причем сами значения и функции также имеют
разный характер в зависимости от каждого конкретного контекста, в которых данная единица употреблена.
Сравн. в бел.: схавацца ў глыбіні лесу (у глыбіні – предлог) – схавацца ў цёмнай глыбіні лесу (существительное
в функции предлога) – страшна ў гэтай цёмнай глыбіні (существительное).
Собранный нами материал белорусского языка показал, что в роли предлога способно выступить далеко
не каждое существительное. Для этого оно, еще будучи в поле субстантива, должно проявить себя в строевой
функции. Легче всего поддается опредложиванию глагольная лексика, уже выполняющая в системе языка
релятивную функцию: реляционные предикаты (ставіцца, адносіцца, уключаць, выключаць, параўноўваць,
супрацьпастаўляць и др.), модальные (вырашаць, спадзявацца, меркаваць, разлічваць и т.п.), экзистенциальные
(з’явіцца, існаваць, прыходзіць, прысутнічаць, адсутнічаць, знікнуць и т.д.).
Препозиционализация указанных предикатов происходит через имя: адносіцца – адносіны – у адносінах
каго/чаго / у адносінах да каго/чаго; уключаць – уключэнне – з уключэннем каго/чаго (наряду с уключаючы).
В поле имени строевую функцию в языке выполняют так называемые классификаторы (форма, колер,
выгляд, сэнс, тон, рост и др.), которые так же легко опредложиваются, как и строевые глаголы: Фигура имеет
форму шара (классификатор) – Фигура в форме шара (предлог).
Какие предусловия обеспечивают строевой характер знаменательного слова? Проследим их на примере
слова область и сравним, как коррелируют в нем значения и грамматические характеристики. Словарь [6] дает
пять значений этого слова.
(1) Область – «часть какой-л. территории (страны, государства, материка и т.п.). Северо-Западная
область Восточно-Европейской равнины» [6, с. 537]. Это значение иллюстрируется в Словаре тремя
предложениями: – Когда бы на поля свой дождь ты пролила, Ты б область целую спасла (И.Крылов). Бродяга
подговаривал казаков бежать в области турецкого султана (А.С.Пушкин). Мы проедем через внутренние
области страны до известного курортного города Роторца. Первое предложение, на наш взгляд,
иллюстрирует второе значение слова область (см. ниже). В двух последних предложениях это слово
представлено формами множественного числа, которые в данных контекстах не могут быть заменены формами
единственного числа, что уже свидетельствует о некоторой семантической связанности этих форм. В
предложениях эти формы имеют сильную правую валентность – требуют генитива: в области турецкого
султана; через области страны, поскольку значение части предполагает называние и целого по отношению к
этой части. Следовательно, уже в первом значении существительное область и синсемантично, и
синсинтаксично, что является одним из предусловий препозиционализации, причем в первом случае
обнаруживается еще одно предусловие – способность к контекстуальной синонимичной замене: бежать в Розділ ІІ. Актуальні проблеми морфології

63
области турецкого султана – бежать в Турцию. Таким образом, лексема область в рассматриваемом
предложении обнаруживает функцию строевого слова – классификатора, «определяющего категориальный
класс явлений действительности и образующего дескрипцию» [7, с. 46]: чувство восхищениия, свойство
плавиться, месяц март, профессия учителя, страна Турция.
По наблюдениям М.В.Всеволодовой, классификаторы могут быть факультативными (девушка высокого
роста – девушка высокая; Земля имеет круглую форму – Земля круглая) и облигаторными (рубашка табачного
цвета, но не *табачная рубашка; шел в университет, но вошел в здание университета). Классификаторы
выполняют несколько функций:
— грамматическую, как было показано выше;
— стилистическую: они, как правило, свойственны официально-деловому и научному стилям; наш
вуз, к примеру, официально называется Учреждение образования «Гродненский государственный университет
имени Янки Купалы», в отличие от медицинского университета, который называется Учреждение
здравоохранения «Гродненский медицинский университет»,
— тем самым классификатор выполняет еще и семантическую функцию: а) называется ведомственная
принадлежность вуза; б) служит для разграничения значений ‘учреждение’ и ‘здание’;
— в художественных текстах употребление классификаторов создает экспрессию: Спит растение
Картошка, дремлет птица Воробей (Н.Заболоцкий).
Именно классификаторы и являются претендентами на опредложивание; среди них слова сфера, амплуа,
знак, цена, группа, серия, система, класс, тип, ведомство, род, уровень, факт, место, форма, вид, статус,
стандарт, формат и т.д. В нашем материале таких лексем как в русском, так и в белорусском языке
насчитывается более полусотни.
(2) Область – «крупная административно-территориальная единица. Московская область. Гродненская
область» [6, с. 537]. Здесь грамматическое ограничение наблюдается, наоборот, в употреблении только форм
единственного числа номенклатурного имени рядом с собственным, выполняющим, как известно, референтную
функцию.
(3) «Область, чего или какая. Район, пространство, в котором распространено какое-л. явление, которое
характеризуется чем-л. Тепловодная область океана. Область расселения зубра. Область вечной мерзлоты.
Область влажных тропических лесов. Через час мы вступили в область произрастания мхов и лишайников
(Арсеньев)» [6, с. 537]. В этом значении лексема область выступает в гиперонимическом значении, входит в
синонимичный ряд: место, район, пространство, а в сочетаемостном отношении (и на это указывает Словарь)
способно иметь при себе позицию генитива (область чего), либо атрибутива (область какая), либо и того, и
другого вместе (какая область чего): Тепловодная область океана.
Такие признаки, как гиперонимическое значение, сильная правая валентность, а также регулярная
корреляция генитива и атрибутива в сочетаниях типа степная область – область степей, также являются
предусловиями препозиционализации этой лексемы.
Подобно рассматриваемой лексеме, в предложной функции используются и другие лексемы с
пространственным значением, причем, как показывает материал, они представляют самую многочисленную
группу слов и в русском, и в белорусском языках (в нашем материале свыше сотни единиц). Среди них есть и
лексика с наиболее общим значением (рус. место, область, пространство, земля, территория, просторы,
зона, участок; бел. месца, вобласць, прастора, зямля, край, тэрыторыя, зона, абсягі, абшары, участак), и
слова, устанавливающие самые разнообразные топографические величины: а) по полевому принципу (рус.
поле, центр, фокус, середина, лоно, периферия, края, окраина, край, сторона, бок; бел. поле, цэнтр, фокус,
сярэдзіна, улонне, перыферыя, бакі, ускраек), на горизонтальной оси (рус. ось, перед, тыл, перекресток,
пересечение, угол, рамки, пределы, периметр, радиус, диаметр, площадь, черта, полоса, горизонт, отрезок,
линия, рубеж; бел. вось, перад, тыл, скрыжаванне, рог, ростані, вугал, рамкі, межы, перыметр, радыус,
дыяметр, плошча, рыса, паласа, небакрай, адрэзак, лінія, рубеж), на вертикальной оси (рус. верх, низ, глубь,
глубина, недра, дно, бездна, толща, пласты, поверхность; бел. верх, ніз, глыбіня, нетры, дно, прадонне,
тоўшчы, пласты, паверхня и др.).
В этот круг втягиваются и другие единицы: названия частей строений и крупных сооружений (рус. порог,
крыша, стены, сцена, подмостки, арена, ступени, угол, борт; бел. парог, дах, сцены, сцэна, падмосткі, арэна,
ступені, кут, борт), названия рельефа (рус. откос, склон, обочина, стык, дорога, тропа, путь, маршрут; бел.
адхон, схіл, абочына, стык, дарога, сцежка, шлях, маршрут), названия, называющие факты, имеющие
отношение к перемещению в пространстве (рус. позиция, дистанция, отдаление, отдаленность, расстояние,
положение, соседство, движение, направление, ход; бел. пазіцыя, дыстанцыя, аддаленне, аддаленасць,
адлегласць, палажэнне, суседства, рух, напрамак, кірунак, накірунак, ход), названия мест с характерными
признаками (рус. свалка, руины, задворки; бел. сметнік, руіны, задворкі), названия предметов с поверхностью,
на которую можно наносить знаки (карта, канва, скрижали; карта, мапа, канва, скрыжалі).
Большинство этих слов в предложной функции используется в метафорическом значении; например, в
рус.: на перекрестке мнений, с позиций структурализма, за бортом жизни, на подмостках политики, на склоне
лет, на задворки истории; бел.: Кожны з нас жыве на скрыжаванні розных валентнасцяў («Arche»);
Сапраўдны мір можа ўсталявацца толькі тады, калі ён будуецца на падмурку Божага закону жыцця і пры ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 16

64
ўмове добрай волі людзей (Мітрапаліт Філарэт); Новае – гэта здабытае на сметніку гісторыі старое
(Інтэрнет) и т.п.).
Некоторые из лексем используются как предлоги только в форме единственного числа, хотя как
существительные способны коррелировать по числу (на пороге жизни, но не *на порогах, под крышей закона,
но не *под крышами, с дистанции времени, но не *с дистанций, см. также – тропой войны, путём переговоров,
на арене политики, под углом рассмотрения, на дне души, за чертой бедности), другие – в форме только
множественного числа (из стен гимназии, на подмостках истории, в недрах взаимоотношений, в рамках
проекта), третьи способны выступить в роли предлога в обеих числовых формах (в глубине сознания – в
глубинах сознания, с позиции синтаксиса – с позиций синтаксиса, на стыке подсистем – на стыках подсистем
и т.п.).
Еще одним предусловием релятивизации имени является сужение его валентностных возможностей: со
стороны правой валентности они требуют существительных с определенным, специфическим и угадываемым
носителями языка значением, вплоть до идиоматизации целого сочетания, что и отмечают, как правило,
словари под знаком ромба (рус. на пороге жизни, под крышей госучреждения, на руинах семьи, на свалке
истории, в глубине души, в глубинах сознания, под углом зрения, на лоне природы; бел. на парозе жыцця, пад
дахам дзяржаўных устаноў, на руінах сям’і, на сметніку гісторыі, з пункту гледжання, на ўлонні прыроды и
т.д.).
Со стороны левой валентности отмечается непроницаемость для введения к ним прилагательного: рус. на
рубеже веков, в центре внимания, по ходу следствия, с позиций функциональной грамматики, из стен школы,
за чертой бедности, в фокусе внимания, на канве истории; бел. на мяжы стагоддзяў, у цэнтры ўвагі, па ходу
следства, з пазіцый функцыянальнай граматыкі, са сцен школы, за рысай беднасці, либо число вводимых
прилагательных ограничено: в тайных глубинах сознания – у тайных глыбінях свядомасці, под этим углом
зрения – пад гэтым кутом гледжання, под криминальной крышей местного авторитета – пад крымінальным
дахам мясцовага аўтарытэта, на печальных руинах семьи – на сумных руінах сям’і; в опасной зоне бедствия –
у небяспечнай зоне бедства и др.
(4) «Область, чего или какая. Место, занимаемое каким-л. органом, с прилегающими к нему тканями, или
ограниченный по каким-л. признакам участок тела. Область шеи. Грудная область. Боль в области сердца.
Область воспалительного процесса в легких» [6, с. 537]. Здесь также Словарь отмечает жесткую корреляцию
область чего и область какая. В этом значении лексема область носит терминологический характер и имеет
отношение к медицинским текстам. Это обусловливает грамматическую специфику данной лексемы, а также
других лексем с пространственной семантикой, используемых медиками. По данным магистерской
диссертации И.А.Ушаковой, защищенной в 2006 г. под нашим руководством, в учебнике по топографической
анатомии для описания соматического пространства человека используется около 30 единиц (так называемых
макросоматизмов) [8]. В основном это пространственная лексика. Перечислим в порядке убывания ее
употребительность: поверхность (93 словоупотребления), область (77), край (60), уровень (45), отдел (30),
полость (20), основание, треть, угол, середина, толща, стенка (17-10), пространство, пределы, слой, полюс,
этаж, часть, половина (8-5), дно, тыл, участок, глубина, промежуток, район (3-1).
Из общего количества употреблений перечисленных слов (395) в своей полной (числовой и падежной)
парадигме в указанном тексте использованы только 4 лексемы: угол, поверхность, край, отдел. 11 лексем
«потеряли» в тексте 2 падежа – творительный и дательный. Лексемы уровень, тыл, участок, верхушка,
половина, треть, этаж обнаружили в тексте только двухпадежную парадигму, а слова район, пределы,
граница, глубина, промежуток в данном тексте были только однопадежными – в предложном падеже. На
формы предложного падежа падает большинство и самих лексем, и их употреблений, что является симптомом
их предложной функции.
На фоне частотности употребления можно усматривать и некоторую степень связанности указанных
лексем с определенными первообразными предлогами; в основном это предлоги в, на. Таким образом, запрос о
локализации предмета в пространстве, являющийся одним из первых в филогенезе ребенка, остается
приоритетным и во взрослой жизни носителя языка, с тем различием, что ответ на этот запрос формируется уже
за счет не первообразного предлога, а предложного сочетания, образующегося на базе имени с первообразным
предлогом.
В этом процессе терминообразования мы имеем дело с неоднословными, сложными синтаксемами (типа
в области малого таза, на середине заднего края мышцы, в верхнем этаже брюшной полости и т.п.), в которых
указанная лексика в сочетании с первообразными предлогами тяготеет больше к форманту синтаксемы, нежели
к ее лексическому компоненту.
(5) «Область, обычно чего или какая. Отдельная отрасль знаний, деятельности и т.п.; сфера, круг каких-л.
представлений, занятий и т.п.» [6, с. 537]. Уже в словарной статье представлен синонимический ряд: область,
отрасль, сфера, круг (в бел. языке для первых двух имеется одно слово – галіна). Это все гиперонимы, Словарь
к ним дает любопытную помету «обычно чего или какая» (выделено нами – М.К.), делающую акцент на
правую, управляющую, валентность этой лексемы. Иллюстрации (а степень их репрезентативности
доказательна) также подтверждают это: Новая область знаний. Дается форма предложного падежа, в которой,
несомненно, усматриваются функции предлога: Страна пережила великий подъём во всех областях Розділ ІІ. Актуальні проблеми морфології

65
социалистического строительства (Гладков). Мои юношеские интересы более всего проявились в области
музыки (Черкасов). Даже в третьей иллюстрации, где существительное область употреблено в форме
именительного падежа и в позиции сказуемого, в этом значении оно и синсинтаксично, и синсемантично,
поскольку без атрибутивно-выделительной придаточной части главная часть нерасчлененного (по
Н.С.Поспелову) сложноподчиненного предложения не информативна и структурно не самостоятельна2:
Искусство, особенно сцена, – это область, где нельзя ходить не спотыкаясь (А.П.Чехов). Таким образом, в
последнем, пятом значении проявляется уже явная предрасположенность данной лексемы к функции предлога.
Завершает словарную статью выражение под знаком ромба: «Отойти в область предания (или
воспоминаний и т.п.) – перестать существовать, употребляться, исчезнуть». По своей структуре это выражение
также является словосочетанием с синтаксемой в область предания, в которой форма в область скорее
формант, чем лексический компонент синтаксемы.
Представляется, что и многие другие сочетания в русском и белорусском языках претерпели
идиоматизацию. Не случайно многие из них получили название релятивных фразеологизмов [10]. Об
идиоматизации таких сочетаний свидетельствует употребление их в текстах из других предметных областей и
не обязательно с пространственной семантикой, причем в сравниваемых языках не всегда будут формально
одинаковые соответствия: в области солнечного сплетения – у вобласці сонечнага спляцення, в области
естествознания – у галіне прыродазнаўства; в пределах Беларуси – у межах Беларусі, в пределах лекции – у
межах лекцыі, в пределах разумного – у межах разумнага, в пределах тысячи рублей – каля тысчы рублёў; в
глубине пущи – у глыбі пушчы, в глубине души – у глыбіні душы, в глубине сознания – у глыбінях свядомасці; в
промежутке между лекциями – у прамежку паміж лекцыямі, в промежутке между домами – у прагале паміж
дамамі. Научная терминология нередко требует и иного первообразного предлога при таких лексемах: сравн.
жить на верхнем этаже (сущ.), но в верхнем этаже брюшины; находиться в тылу врага, но на тыле
фаланг.
Примечательно, что и левая валентность таких форм претерпела некоторые изменения: она, как правило,
носит строго конкретизирующий и системный характер. Это либо бинарные антонимичные конкретизаторы
(левый/правый отдел, передняя/задняя область; верхняя/нижняя, внутренняя/внешняя поверхность;
верхний/нижний этаж и т.п.). В разных предметных областях включение таких прилагательных будет иметь
специфику: в верхней половине височной области – в первой половине ХХ века; в средней трети бедра, но не
употребляется *в средней трети столетия (обычно: в первой трети и в последней трети, но в половине
столетия).
Вообще, научная фразеология дает благодатный материал для выявления механизмов образования таких
цепочек лексики – строевой и знаменательной. См.: Наружные межреберные мышцы располагаются (где?) на
участке от бугорков ребер до места перехода костной части ребра в хрящевую.
Аналогичные предусловия препозиционализации имеются и у других перечисленных выше лексем.
Исследователи категории предлога не раз отмечали, что прежде чем проявить способность к
опредложиванию, многие существительные претерпевают метафоризацию. И здесь мы сталкиваемся с
вопросом, как провести границу между собственно метафорой и единицей, выполняющей вследствие
метафоризации реляционную функцию? Если в качестве предлога, т.е. окказионалного форманта синтаксемы,
мы принимаем в белорусском на дне души, на піку славы, на вяршыні поспеху, у запале барацьбы, у шэрагу
выпадкаў, на задворках гісторыі, то как быть с такими образными сочетаниями, как на канве / на сметніку
гісторыі; у ценю славы; у лаўровым вянку славы, у азёрах вачэй и т.п.?
Конечно же, в случаях типа у азёрах вачэй в силу яркости метафоры едва ли возможно увидеть “чистую”
релятивность, тем более что левая валентность лексемы озера достаточно широка (у глыбокіх / блакітных /
прыгожых / незабыўных…азёрах вачэй). Тем не менее коллекцию таких единиц собирать тоже стоит, чтобы
проследить их прецедентный путь – от окказионального употребления до клише в той или иной предметной
области.
Далее релятивное поле имени расширяется за счет парадигматических (синонимичных, антонимичных) и
синтагматических связей. Например, в синтаксемах с лексическим компонентом душа мы имеем в белорусском
языке контексты со следующими формантами: на дне / на донні / на донейку / у глыбіні / у глыбінях / у нетрах
/ у сутонні / у поцемках душы. На основе антонимии имеются клишированные пары типа з правам на рызыку /
без права на рызыку; з адрывам ад вытворчасці / без адрыву ад вытворчасці; з удзелам у / без удзелу ў и т.п.,
закрепленные за отдельными предметными областями и носящие терминологический характер.
Таким образом, втягивание знаменательного слова в поле предлога имеет континуумный характер, а
маркируют эту континуумную шкалу множество признаков, отражающих препозиционализацию прежде всего
не как результат, а как процесс, относящийся не столько к морфологии и частеречной принадлежности, сколько
к семантике и синтаксису, к формированию синтаксем, в том числе и с неоднословными формантами. Задача
лингвистов – представить во всей полноте факты реального употребления строевой лексики русского языка,

2 См. по этому поводу наши рассуждения в [9]. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 16

66
показать строевой (служебный) потенциал знаменательных лексем и тем самым заложить основы релятивной
грамматики.

Литература
1. Сусов И.П. Семантическая структура предложения (на материале простого предложения
современного немецкого языка). – Тула, 1973.
2. Из доклада В.Казаковской и В.Люблинской «Когнитивные особенности вопросов в речевом
онтогенезе детей» на конференции «Когнитивное моделирование в лингвистике» // Вестник Московского
университета. Серия 9.– 2001. – № 3.
3. Юрченко В.С. Космический синтаксис: Бог, человек, слово. Саратов, 1992.
4. Конюшкевич М. О механизме опредложивания знаменательной лексики // Лінгвістичні студіп:
Зб. наук. праць. Випуск 13 / Укл.: А.Загнітко (наук. ред.) та ін. – Донецьк: ДонНУ, 2005. – С. 65-70.
5. Шуба П.П. Прыназоўнік у беларускай мове. – Мінск, 1971.
6. Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П.Евгеньевой. – 2-е изд.,
испр. и доп. – М.: Русский язык, 1981. – Т.2.
7. Всеволодова М.В. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса: Фрагмент прикладной
(педагогической) модели языка: Учебник. – М.: Изд-во МГУ, 2000.
8. Ушакова И.А. Русские предлоги и их аналоги при соматизмах: образование, списочный состав,
репертуар синтаксем: Дисс. … акад. степ. магистра гуман. наук. – Гродно, 2006.
9. Канюшкевіч М.І. Праблематыка беларускага прыназоўніка ў святле функцыянальнай граматыкі //
Беларуская лінгвістыка. Вып.55 / НАН Беларусі. Інстытут мовазнаўства імя Я.Коласа; Рэдкал.: А.А.Лукашанец
(адк. рэд.) і інш. – Мн.: Бел. навука, 2005. – С. 3-10.
10. Шиганова Л.А. Релятивные фразеологизмы русского языка. – Челябинск, 2003.

In the article the continuum character of the name is analysed in relation to its functions on a scale between
poles a «nomination is relation». Pre-conditions of name’s ability to incarnate a relative value and to enter in a
prepositional function are considered.
Keywords: name, pretext, function, relation, value.
Надійшла до редакції 30 серпня 2007 року.

Категорія: Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.