Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Виктория Азарова — ПРЕЦЕДЕНТНОЕ ИМЯ В НАУЧНОМ ОСВЕЩЕНИИ

Проаналізовано терміносистему, що використовується в сучасній науці для позначення власного iменi в
неденотативному значенні. Виявлено дифузнiсть понятійного апарату прецедентностi, що виражається в
термінологічній омонімії, повній або частковій синонімії, порушеннях родо-видових зв’язків та причиново-
наслідкових відношень.
Ключові слова: прецедентне ім’я, ім’я власне, терміносистема, прецедентні феномени.

Постановка проблемы. В конце XX – начале XXI века усиливается интерес к явлению прецедентности.
Ученых привлекает способность прецедентного имени выражать смыслы, отличные от прототипического
значения, представлять оценку, выступать культурным знаком. Такая многоаспектность и очевидная
перспективность исследований обусловливает междисциплинарный подход к феномену прецедентного имени
(далее ПИ). Для когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, психолингвистики, социолингвистики,
изучающих языковое явление с точки зрения тесной взаимосвязи с познавательными и мыслительными
процессами, ПИ – материал для анализа и моделирования ментальных процессов, механизмов продуцирования
и восприятия речи, взаимодействия говорящего и слушающего, организации памяти и ее роли в процессе
коммуникации.
Вместе с тем ПИ – объект анализа грамматического, структурно-семантического, риторического,
ономастического, литературоведческого научных направлений. Интерес смежных, но все же разных наук
порождает проблему терминосистемы, заключающуюся в том, что в каждом из научных направлений
используется свой термин для обозначения явления, очень похожего на ПИ. В науке фиксируется отсутствие
единого, общепринятого, с четкой дефиницией термина.
Целью данного исследования является рассмотрение существующих вариантов дефиниций
прецедентного имени в трактовке различных научных направлений, выявление общих признаков, которые
принимаются всеми представленными концепциями. Трудность состоит в том, что, несмотря на некоторую
общность понимания ПИ, каждое из научных направлений акцентирует внимание на каком-либо аспекте,
актуальном для данной области исследования. Новизна работы заключается в самой постановке проблемы –
концептуальная многозначность ключевого слова, размытость границ, синомичность в функционировании
терминов препятствуют стройности, логичности, полноте и доказательности теории прецедентности.
История изучения прецедентности ведет свое начало с определения понятия «прецедентный текст»
Ю. Н. Карауловым. Прецедентным текстом назывались «тексты, значимые для той или иной личности в
познавательном и эмоциональном отношениях, имеющие сверхличностный характер, то есть хорошо известные
и широкому окружению, и данной личности, включая ее предшественников и современников, и, наконец, такие,
обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной языковой личности» [Караулов 1987:
218].
Следующим этапом исследования было уточнение понятия «прецедентный текст» и создание теории
прецедентных феноменов участниками научного семинара «Текст и коммуникация», на котором
И. В. Захаренко, В. В. Красных, Д. Б. Гудков, Д. В. Багаева в составе прецедентных феноменов выделили
прецедентный текст, прецедентную ситуацию, прецедентное высказывание и прецедентное имя. Исследователи
определяли ПИ как «индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом, как правило,
относящимся к прецедентным…, или с прецедентной ситуацией…». Существенным в данной дефиниции было
то, что ученые говорили, что ПИ – «это своего рода сложный знак, при употреблении которого в коммуникации
осуществляется апелляция не собственно к денотату, а к набору дифференциальных признаков данного ПИ…»
[Захаренко, Красных, Гудков, Багаева 1997: 82].
Одновременно с ПИ для обозначения во многом сходного, но все же не тождественного явления,
используются следующие термины: «прецедентный текст» (Ю. Н. Караулов, Ю. А. Сорокин, Г. Г. Слышкин,
Ю. Е. Прохоров); «текстовая реминисценция, прецедентная текстовая реминисценция» (А. Е. Супрун);
«интертекстема» (Ю. Кристева, В. М. Мокиенко, Е. В. Сидоренко); «историческая (социальная, политическая,
литературная) метафора» (Дж. Лакофф, М. Джонсон); «логоэпистема» (В. Г. Костомаров, Н. Д. Бурвикова);
«элемент вертикального контекста» (О. С. Ахманова, И. В. Гюббенет); «антономазия» и «аллюзия»
(Г. Г. Хазагеров, Л. С. Ширина); имя собственное, использованное в значении имени нарицательного
(В. В. Виноградов).
По лексико-грамматической теории «имена существительные собственные переходят в разряд
нарицательных, когда они служат для обозначения целого класса однородных предметов и явлений, напр.,
© Азарова В.О., 2010 Розділ І. ТЕОРІЯ МОВИ

9
геркулес, ловелас, меценат, рентген». О полном завершении транспозиции имени собственного в
нарицательное свидетельствует включение такого имени и его производных в словари. В Толковом словаре
Т. Ф. Ефремовой находим: Меценат – 1. Богатый покровитель наук и искусств; 2. Гай Цильний Меценат –
покровитель искусств при императоре Августе. Меценатство – 1. Деятельность мецената; покровительство
мецената, оказываемое кому-либо покровительство [Ефремова 2004].
В Большом толковом словаре С. А. Кузнецова: Плюшкин,-а; м. неодобр. О чрезмерно скупом, жадном
человеке. ->энц. По фамилии одного из героев поэмы Н.В.Гоголя «Мѐртвые души» (1842). < Плюшкинский, -ая,
-ое. П-ие наклонности. П-ая жадность [Кузнецов 2006].
У В. В. Красных аналогичные примеры представляют теорию прецедентности: «прецедентное имя
обозначает определенный признак, некоторую черту характера или внешности, т. е. имеет
«терминологическое» значение и является символом некоторой характеристики, некоторого характера…
Рокфеллер – «эталон» богатства… П л ю ш к и н – скупой, собирающий и/или хранящий старые, ненужные
вещи» [Красных 2002: 86-87].
В классической и обновляющейся риторике в рамках традиционной классификации риторических фигур
и тропов обозначение свойств человека при помощи собственного имени другого человека рассматривается как
особый прием – антономазия. В книге А. И Гальперина «Очерки по стилистике английского языка» мы
находим: «К числу стилистических приемов, основанных на выявлении отношений двух типов лексических
значений можно отнести и использование собственных имен в значении нарицательных, и, наоборот,
нарицательных в значении собственных… Антономазия – это один из частных случаев метонимии, в основе
которой лежит отношение места, где произошло какое-либо событие и само событие, лицо, известное каким-
либо поступком…» [Гальперин 1958: 39].
Г. Г. Хазагеров называет тем же термином «антономазия» явление, родственное перифразису. Речь идет
об использовании собственного имени в мелиоративном, то есть возвеличивающем смысле. Он умен, как
Альберт Эйнштейн, силен, как Арнольд Шварценегер, это – второй С у в о р о в , второй Кутузов, во всех
отношениях талантливый человек (о генерале А.И. Лебеде) [Хазагеров 2002]. Сравним с утверждением
В. В. Красных: «При функционировании имени-символа… может иметь место обращение…к инварианту
восприятия прецедентного имени… Примерами таких имен являются Пѐтр I, Наполеон, Суворов… В
инвариант восприятия прецедентного имени Суворов входит, что он великий полководец, человек, ведущий
себя свободно по отношению к властям» [Красных 2002: 97].
Как видим, функционирование имени собственного Суворов в одном и том же инварианте «великий
полководец, человек, ведущий себя свободно по отношению к властям» Г. Г. Хазагеров называет
«антономазией», а В. В. Красных – прецедентным именем.
Теоретики прецедентности считают, что в этом случае имеет место апелляция к дифференциальным
признакам ПИ, составляющим ядро инварианта его восприятия…, что само ПИ оказывается
«самодостаточным», чтобы выразить нечто большее, чем очевидное и непосредственное значение знака
[Красных 2002: 84].
Регулярные метонимические и метафорические переносы стали предметом исследования в рамках
теории регулярной многозначности (Ю. Д. Апресян, Л. А. Новиков, Д. Н. Шмелев и др.). Данная область
лингвистических знаний рассматривает и выявляет регулярные, однотипные переносы значений,
встречающихся у семантически близких слов, принадлежащих к одной части речи, а поскольку в русском языке
существует относительно регулярная модель многозначности, то для обозначения каких-либо качеств человека
может быть использовано имя иного человека, широко известного именно благодаря данным качествам. Среди
факторов, обусловливающих развитие регулярной многозначности, выделяют реальное сходство и смежность
явлений, а также способность к аналогии, к обобщению и перенесению свойств одних явлений на другие,
сходные с ними явления. Регулярная многозначность является одним из принципов существования языковой
метафоры. В дальнейшем эта проблему изучали Л. М. Васильев, И. А. Стернин, А. П. Чудинова,
Н. И. Бахмутова и др.
Так, по теории регулярной многозначности географические названия могут метонимически
использоваться для обозначения событий, которые произошли в соответствующем месте. Эта модель относится
к числу относительно регулярных и обладает богатым потенциалом. Например, Чернобыль – вовсе не
географическое понятие, а одна из составляющих нашего бытия. Приятного в этом мало, потому мы не
перестаем спрашивать: «Кто же виноват?» (Наука и жизнь, 2006, №5). У В. В. Красных мы встречаем: «…
имя собственное Чернобыль … ставшее уже нарицательным: по существу оно стало функционировать как
обозначающее прецедентной ситуации страшного опустошения и смертельной опасности от радиации. Ср:
Шамиль Басаев угрожает Москве маленьким Чернобылем. (НГ, 1996)» [Красных 2002: 95].
Многочисленные примеры из нашей картотеки (заголовки статей): Павлоград-второй Чернобыль?
Рванет – мало не покажется, Не нужен ли вам второй Чернобыль под боком?, Верно ли, что незаземленная
микроволновка — второй Чернобыль? – свидетельствуют о том, что Чернобыль теряет связь с конкретным
событием и из географического названия превращается в символ (знак) экологического бедствия.
Теория вертикального контекста, представленная в трудах О. С. Ахмановой, И. В. Гюббенет,
подразделяет контекст на горизонтальный и вертикальный. Первый вид контекста понимается как вполне ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 21

10
традиционный для лингвистики, тогда как вертикальный контекст включает всю заложенную в произведении
информацию историко-филологического характера [Ахманова, Гюббенет 1995]. Выделяют два вида
вертикального контекста: филологический и социально-исторический. Социально-исторический вертикальный
контекст представляет собой отсылки к социально-исторической действительности, отсылки к именам широко
известных людей или к широко известным топонимам, торговым маркам. Филологический вертикальный
контекст – это отсылки к различным художественным текстам, в том числе с учетом метафоризации
соответствующих имен персонажей.
Существует точка зрения, согласно которой антропоним, использованный в образном значении,
называется одной из разновидностей аллюзии. Эта риторическая фигура соотносит описываемый феномен с
устойчивым понятием или словосочетанием литературного, исторического, мифологического порядка
[Арнольд 1993].
В теории текстовых реминисценций используется термин «текстовые реминисценции»
[Супрун 1995 и др.], который определяется как «осознанные vs. неосознанные, точные vs. преобразованные
цитаты или иного рода отсылки к более или менее известным ранее произведенным текстам в составе более
позднего текста» [Супрун 1995: 17]. К текстовым реминисценциям автор относит цитаты, «крылатые слова»,
имена персонажей, имена автора произведений, прямые и косвенные напоминания о разного рода ситуациях и
их участниках. В соответствии с этой концепцией рассматриваются не только семантически преобразованные
имена, но и такие имена, которые используются в традиционном значении: У русских с грузинами есть Данелия
и Товстоногов, Габриадзе и Кикабидзе, да мало ли всего… Над рекой стоит гора, под горой течет Кура…
Такую личную неприязнь испытываю к потерпевшему, что кушать не могу… Расцветай под солнцем Грузия
моя… Цвет небесный, синий цвет полюбил я с малых лет…[Супрун 1995: 17].
А. Е. Супрун относит к текстовым реминисценциям и индивидуальные неологизмы, и коннотативную
лексику, и ссылки на официальные документы, что, конечно же, противоречит данным выше определениям
изучаемых прецедентных структур, как «хрестоматийных», известных всем носителям языка данного
когнитивного пространства.
Следовательно, термин «текстовые реминисценции» называет некую общую категорию, включающую в
себя элементы, знаки интертекста, в составе которых есть и прецедентные имена. И совершенно очевидно, что
термины «аллюзия», «реминисценция» и «прецедентное имя» вступают в соотношение неполной
терминологической синонимии.
В теории интертекстуальности, созданной Юлией Кристевой, интертекст определяется как «место
пересечения различных текстовых плоскостей, как диалог различных видов письма», а интертекстуальность как
текстуальная интеракция, которая происходит внутри отдельного текста [Кристева 1995: 37].
Интертекстуальность может проявляться во включении в текст маркированных или немаркированных,
преобразованных или неизмененных цитат, аллюзий, реминисценций. К числу проявлений
интертекстуальности (которые чрезвычайно разнообразны) относится и рассматриваемая разновидность
собственного имени.
Манифестация интертекстуальности в конкретных текстовых условиях получила наименование
интертекстема [Сидоренко 1999; Фатеева 2000; Кузьмина 2004]. Интертекстема используется исследователями
в качестве родового по отношению к понятиям «цитата», «аллюзия», «парафраз». Как видим, ключевой
проблемой при рассмотрении интертекстуальности, является определение ее единицы.
Рассуждая о единицах интертекста, Н. А. Кузьмина отмечает: «Четыре понятия имеют непосредственное
отношение к заявленной проблеме: чужая речь/чужое слово, цитата, реминисценция и аллюзия. Отношения
между ними описываются то как синонимические, то как гипонимические, причем один и тот же термин
выступает то в роли гипонима, то гиперонима» [Кузьмина 2004: 96].
Мы согласны, что введение критерия точности сужает понятие цитаты до дословного воспроизведения
какого-либо текста и противопоставляет ее реминисценции, причем цитата гипонимична реминисценции. А
главным отличием реминисценции от цитаты является «бессознательное действие творческой памяти»
[Кузьмина 2004: 96].
Одно из ключевых понятий в теории межкультурной коммуникации, изложенной в работах
В. Г. Костомарова, Н. Д. Бурвиковой и их последователей – это «логоэпистема» (от греческих слов,
обозначающих слово и знание) – единица коммуникативного пространства, которая характеризуется как «след
языка в культуре или культуры в языке» [Костомаров, Бурвикова 2003]. В данной концепции рассматриваются
в качестве логоэпистемы «разноуровневые лингвистически ценные единицы», в том числе «говорящие имена и
названия» [Костомаров, Бурвикова 2003]. Рассматривая конкретные примеры логоэпистем, ученые называют
такие, как Соловей-разбойник, Ватсон, Освенцим, Рио-де-Жанейро, Ромео и Джульетта, Анна Каренина. Все
эти названия обладают большой культурной значимостью, относятся к числу широко известных и входят в
когнитивную базу русского национального сознания, поэтому их употребление в качестве «чужого слова»
представляет собой проявление лингвистического и культурного опыта автора текста, говорит о его эрудиции,
картине мира.
В работах В. В. Красных имена Ромео и Джульетта названы именами-символами: «… при обращении к
ПИ, связанному с неким прецедентным текстом, автор апеллирует не к определенному характеру, а к Розділ І. ТЕОРІЯ МОВИ

11
прецедентной ситуации, соответственно, и само имя-символ связано с хранящимся в когнитивной базе
инвариантом восприятия прецедентной ситуации. Примером таких имен являются Ромео и Джульетта, Отелло
и Дездемона, Иуда и др.» [Красных 2002: 91].
В теории классической и когнитивной метафоры рассматриваемые языковые явления называют
метафорой, так как метафора – основной способ создания новых концептов в языковой картине мира
современного русского человека. Теория когнитивной метафоры считает, что когнитивная метафора относится
не к уровню языковой техники, а к уровню мышления и деятельности: «наша обыденная концептуальная
система, в терминах которой мы одновременно думаем и действуем, фундаментально метафорична по своей
природе» [Лакофф, Джонсон 2008: 23].
В. А. Маслова, разрабатывая основные положения современной лингвокультурологии, пишет: «Яркая
индивидуально-авторская метафора хороша еще тем, что при ее восприятии возникает целый сонм ассоциаций,
которые разнопорядковы и расплывчаты. За семантикой слов, которые создают метафорический смысл в
сознании читателя, возникают и чисто субъективные, добавочные ассоциации, связанные со спецификой
воспринимающей личности, с ее психическим складом, с характером интеллектуальной жизни» [Маслова 2001:
188]. Как видим, определение индивидуально-авторской метафоры частично перекликается с реминисценцией
и аллюзией.
Вывод. Из представленного материала становится совершенно очевидной терминологическая путаница
и нестабильность понятийного аппарата: отсутствие четкости в формулировании ключевых терминов, их
синонимия (полная или частичная), отсутствие логичного, единого понимания родовых и видовых понятий
(между «цитатой», «реминисценцией» и «аллюзией»). Анализ существующих подходов к исследованию
прецедентного имени выявляет не только многообразие точек зрения на его природу, но и те характеристики
прецедентного имени, которые принимаются всеми существующими концепциями. К признакам,
фигурирующим во всех теориях, относятся такие показатели, как обогащение семантики и
интертекстуальность, использование прецедентного имени в качестве культурного знака, связывающего
различные тексты, эпохи, пространства.
Таким образом, перед лингвистической наукой стоит сложная задача упорядочения терминосистемы, а
стройная терминосистема – залог более успешного изучения феномена прецедентного имени, его
экспрессивности, образности, знаковости и эталонности.

Литература
Арнольд 1993: Арнольд, И В. Читательское восприятие интертекстуальности и герменевтика [Текст] /
И. В. Арнольд // Интертекстуальные связи в художественном тексте: межвузовский сб. науч. тр. / И. В. Арнольд
(ред.). – СПб.: Образование, 1993. – С. 4-12. – Библиогр.: С. 12.
Ахманова, Гюббенет 1995: Ахманова, О. С., Гюббенет И. В. Вертикальный контекст как филологическая
проблема [Текст] / О. С. Ахманова, И. В. Гюббенет // Вопросы языкознания. – 1995. – № 1. – С. 25-34. –
Библиогр.: С. 34.
Гальперин 1958: Гальперин А. И. Очерки по стилистике английского языка [Электронный ресурс] /
А. И. Гальперин. – 1958. – Режим доступа: http://www.classes.ru/grammar/30.Ocherki_po_stilistike_. – Название с
экрана.
Гудков 2003: Гудков, Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации [Текст] / Д. Б. Гудков. – М.:
Гнозис, 2002. – 288 с. – Библиогр.: С. 272-287. – ISBN 5-94244-007-7.
Захаренко Красных Гудков Багаева 1997: Захаренко, И .В., Красных, В. В., Гудков, Д. Б., Багаева, Д. В.
Прецедентное имя и прецедентное высказывание как символы прецедентных феноменов [Электронный ресурс]
/ И. В. Захаренко, В. В. Красных, Д. Б. Гудков, Д. В. Багаева // Язык, сознание, коммуникация: сб. статей. –
1997. – № 1. – Режим доступа: http://www.philol.msu.ru/~slavphil/books/jsk_index.html. – Название с экрана.
Ефремова 2004: Ефремова Т. Ф. Толковый словарь русского языка [Электронный ресурс] /
Т. Ф. Ефремова. – 2004. Режим доступа: http://slovarefremovoj.ru/. – Название с экрана.
Караулов 1987: Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность [Текст] / Ю. Н. Караулов. – М.:
«Наука», 1987. – 261с. – Библиогр.: с. 257-260. – ISBN 5-94234-017-9.
Костомаров, Бурвикова 2003: Единицы лингвокультурного пространства [Текст] / В. Г. Костомаров,
Н. Д. Бурвикова // Русский язык как иностранный: Теория. Исследования. Практика. – СПб., – 2003. – Вып. 6. –
C. 25-37. – Библиогр.: c. 37.
Красных 2002: Красных, В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология [Текст] / В. В. Красных. –
М.: «Гнозис», 2002. – 284 с. – Библиогр.: с. 258-281. – ISBN 5-94244-009-3.
Красных 2003: Красных, В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? [Текст] / В. В. Красных. –
М.: «Гнозис», 2003. – 375 с. – Библиогр.: с. 341-374. – ISBN 5-94244-004-2.
Кристева 1995: Кристева, Ю. Бахтин, слово, диалог и роман [Текст] / Ю. Кристева // Вестник МГУ.
Серия_9,_Филология. – 1995. – №1.– С. 35-41. –j Библиогр.: с. j41.
Кузьмина 2004: Кузьмина, Н. А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка
[Текст] / Н. А. Кузьмина. – М.: Едиториал УРСС, 2004. – 272 с. – Библиогр.: с. 253-267. – ISBN 5-354-00889-1. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 21

12
Кузнецов 2006: Большой толковый словарь русского языка [Текст] / С. А. Кузнецов. – СПб.: Норинт,
2006. – 1536 с. – ISBN 5-7711-0015-3.
Лакофф, Джонсон 2008: Дж. Лакофф, М. Джонсон. Метафоры, которыми мы живем [Текст] /
А. Н. Баранов (ред.). – М.: Издательство ЛКИ, 2008. – 256 с. – Библиогр.: с. 254. – ISBN 978-5-382-00627-7.
Маслова 2001: Маслова В. А. Лингвокультурология: Учебное пособие для студентов вузов [Текст] /
В. А. Маслова. – М.: Академия, 2001. – 208 с. – Библиогр.: с. 97-104. – ISBN 5-7695-0745-4.
Сидоренко 1999: Сидоренко, К .П. Интертекстовые связи пушкинского слова [Электронный ресурс] / К.
П. Сидоренко. – СПб., 1999. – Режим доступа: http://aspirantura.com/1013.htm
Супрун 1995: Супрун, А. Е. Текстовые реминисценции как языковое явление [Текст] / А. Е. Супрун //
Вопросы языкознания. – 1995. – № 6. – C.17-29. – Библиогр.: с. 29.
Фатеева 2000: Фатеева, Н. А. Контрапункт интертекстуальности, или Интертекст в мире текстов
[Электронный ресурс] / Н.А. Фатеева. – М., 2000. Режим доступа:
http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki.html. – Название с экрана.
Хазагеров 2002: Хазагеров Г. Г. Политическая риторика [Электронный ресурс] / Г. Г. Хазагеров. – М.:
Никколо-Медиа, 2002. – Режимhдоступа: http://www.evatist.ru/text7/06.htm

Проанализирована терминосистема, использующаяся в современной науке для обозначения
употребления имени собственного в неденотативном значении. Выявлена диффузность понятийного
аппарата прецедентности, выражающаяся в терминологической омонимии, полной или частичной синонимии,
нарушениях родо-видовых связей и причинно-следственных отношений.
Ключевые слова: прецедентное имя, имя собственное, терминосистема, прецедентные феномены.

It was analyzed terminological system, that using in modern science for describing the usage of Proper name in
non-denotative value. It was revealed diffusion of concetptual apparatus of precedent, that expressed in the
terminological homonymy, full or partial synonymy, distortions of the genger-mode connections and cause-consecutive
relationship.
Key words: precedent name, proper nouns, the system of terminology, precedent phenomen.
Надійшла до редакції 15 січня 2010 року.

Категорія: Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.