Николай Луценко — ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕРСИИ (IV)

У статті автор продовжує знайомити читача зі своїми етимологічними спостереженнями1. Виклад
базується на подоланні консерватизму традиційної етимології. Використовуються нові ідеї, що стосуються
семантичної сторони мови, а також тенденцій розвитку голосних і приголосних звуків. Слово як таке
тлумачиться як результат предикативного акту, носій прихованої предикативності.
Ключові слова: лексична етимологія, звукові переходи, семантичні парадигми, предикативна природа
слова.

В данной статье рассматриваются некоторые из наиболее интересных примеров, показывающих, что
возможности развития этимологии не исчерпаны, что в ней есть куда идти – и в фонетике, и в морфологии, и в
семантике. В фонетике (и это нужно учитывать) важной является постоянная потребность в экстенсивном
приращении слова. При морфологическом исследовании лексемы существенно для слова отыскать примитив, к
которому оно восходит. В семантике необходимо предполагать обусловленные связи значений. Кроме того,
новых вершин в этимологии можно достичь, отказавшись от корневого подхода к словесной структуре, приняв
идею скрытой предикативности слова, признав ценность материала отдельных языков, пересмотрев
методологические основания этой науки. Можно утверждать, например, что корень и флексия – не
диахронические понятия, а понятия употребления: слово мама исторически состоит из двух совершенно
одинаковых ма, синхронически же, функционально мы выделяем в этом слове морфемы мам- и -а. В
действительности первое ма здесь предицировано второму ма, благодаря чему слово мама обрело
номинативную целостность. Таким образом предикативность перешла в номинативность. Использование этих и
других идей позволяет нам предложить собственные версии, касающиеся происхождения тех или иных
лексических элементов языка.
БОБР. Ср.: Полечю, рече, зегзицею по Дунаеви, омочю бебрянъ рукавъ в Каялh рhцh… (Слово о полку
Игореве). Мы не можем поддержать мнение, состоящее в том, что именование б о б р а «восходит к
первоначальному цветообозначению в редуплицированной форме» [ЭССЯ 1974, с. 175]. То, что одинаково с
обозначениями бобра называются некоторые водные объекты (ср. гидронимы русск. Бобрик, Боброк, Бобриха,
польск. Bebrza, Bobrzek и др.) и даже одно с ним имя носит крокодил (см. ст.-чешск. bořbek), непротиворечиво
можно объяснить только переносом (в соответствии с принципом «часть по целому») названия с ‗воды‘ на
‗бобра‘. Кроме того, вместо редупликации корня следует предполагать повторение б перед приставными
гласными, которыми и теперь являются и и о. Таким образом, бобр – это не ‗коричневый‘ или ‗бурый‘, а
‗животное, которое обитает в воде‘. Конкретно преобразование водного примитива ву (а именно его надо брать
в данном случае) в слова бобр и *бебр (ср. ц.-слав. бебръ и др.) можно представить так: а) ву > вга > бра
(усиление в > б и г > р) > обра > бобра > бобѐр ~ бобр; б) …бра > ибра > бибра (ср. лат. fiber ‗бобр‘) > бебра >


Loading...