Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Юрий Дорофеев — КОГНИТИВНЫЙ ПОДХОД К ВЫДЕЛЕНИЮ ЧАСТЕЙ РЕЧИ

У статті розглядаються питання опису частин мови с погляду когнітивної лінгвістики. Доводиться
необхідність враховувати нові підходи до класифікації мовних одиниць и граматичних категорій у подальшому
дослідженні частин мови.
Ключові слова: концепт, частини мови, когнітивна лінгвістика.

Развитие науки о языке в последние десятилетия связано с исследованием «коммуникативного
взаимодействия индивидов, ориентированного на их диалогическое взаимопонимание в соотношении с
параметрами языка, среды и культуры» [Селиванова 2004: 7]. В связи с этим происходит переход от одной
доминирующей парадигмы к другой, что «не подразумевает ее буквальной замены или полного отрицания, а,
скорее, выражается в изменении научных метафор, точек зрения на язык, новых приоритетах, методах и
перспективах, в «снятой» форме содержащих идеи и достижения предшественников. Соответственно
пересматривается статус самой науки о языке в ряду других сфер знания, иначе определяются ее предмет, цели
и основные исследовательские постулаты, возникают новые междисциплинарные связи, а порой и новые
«пограничные» дисциплины с характерными двойными названиями» [Макаров 2003: 11]. Ориентация на
коммуникативную деятельность человека проявляется прежде всего в проявлении интереса к процессам
порождения и восприятия речи, разработке алгоритмов, объясняющих речевое взаимодействие. Результатом
этого являются новые модели языковой системы и описание новых языковых единиц.
Одна из таких моделей представлена в рамках когнитивной лингвистики, которая «ставит своей главной
задачей исследование механизмов извлечения, хранения и передачи знаний посредством языка» [Кравченко
2001: 60]. И здесь мы сталкиваемся со следующим парадоксом: как правило, объяснение этих механизмов
происходит с опорой на лексико-семантический ярус языка, что не может не вызывать вопросов. Собственно, в
большинстве работ по когнитивной лингвистике в качестве основного объекта выделяют концепты, в качестве
форм репрезентации которых выступают лексические единицы [Попова, Стернин 2007].
Мне уже приходилось отмечать, что принципы когнитивной лингвистики в очень малой степени
применяются к грамматике, хотя современные исследователи и признают ее антропоцентрический характер:
«Грамматическая подсистема (обозначает) – наиболее общие и существенные свойства и отношения событий, а
также интерпретацию их говорящим, его коммуникативные установки и тем самым организует из слов
сообщения о событиях» [Шелякин 2005: 148-149]. Внимание исследователей привлекают прежде всего такие
грамматические категории, сопоставление которых в разных языках позволяет показать различия в картине
мира (например, род имен существительных). Но при этом, как ни странно за пределами внимания
когнитивистов остаются части речи, которые представляют собой наиболее крупные грамматические классы и,
очевидно, также выступают определенным результатом категоризации внеязыковой действительности. В
результате когнитивные исследования семантики и грамматики идут в разных направлениях и только еще в
большей степени подчеркивают различие между ними.
В связи с этим целью моей работы является проанализировать возможные подходы к изучению частей
речи в когнитивном аспекте.
Достижение этой цели предполагает решение следующих задач:
— охарактеризовать части речи с точки зрения возможности изучения их как концептов;
— показать необходимость трансформации традиционной классификации частей речи в случае их
когнитивного описания.
Новые подходы к языку требуют от исследователей и нового понимания подсистем, из которых
складывается язык. Ведь такие единицы как фонема, морфема, слово и предложение по-прежнему являются
основными объектами изучения, хотя некоторые лингвисты и критикуют их абсолютизацию: «Для меня,
однако, выглядит симптоматичным тот факт, что сам принцип членения языка именно на такие ―единицы‖,
унаследованные от позитивистской науки, не подвергнулся сомнению; было, конечно, немало частных ревизий
того, из каких и скольких компонентов складывается языковой механизм, но в принципе инвентарь базовых
единиц, в которых мы мыслим описание языка, остается — с поправкой на абстрактное их отображение — тем
же, что в XIX веке» [Гаспаров 1996: 26] (см. также [Звегинцев 2008: 201]).
Как представляется, современная лингвистика уже вплотную подошла к необходимости признать
взаимообусловленность всех подсистем языка и невозможность их изолированного описания. В связи с этим
языковеды стремятся разработать новые классификации языковых единиц, позволяющие подчеркнуть
системный характер языка. В качестве примера разработки новой модели внутренней организации языка можно
привести функционально-семантическое поле А.В. Бондарко или гипотезу А.Н. Рудякова, который
предположил, что можно выделить в языке строительную, номинативную и коммуникативную подсистемы и
соответствующие им единицы [Рудяков 2004]. Однако наиболее широко в языкознании исследуются новые
© Дорофеєв Ю.В., 2011 ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 22

98
единицы, которые пока что так или иначе соотносятся со словом и предложением. Эти единицы – концепт и
высказывание. И поскольку именно концепт рассматривается как центральный объект когнитивной
лингвистики [Попова, Стернин 2007], в своей работе я остановлюсь на особенностях его описания по
отношению к частям речи, которые выступают как особые классы слов.
Л.В. Щерба отмечал, что все языковые величины, с которыми мы оперируем в словаре и грамматике,
являются концептами [Щерба 1974: 26]. Однако если мы проанализируем описание концептов в современной
лингвистике, то сможем отметить следующую закономерность: изучение концептов призвано охарактеризовать
принципиально новое понимание семантической системы языка, но при этом грамматическая семантика
остается за пределами внимания исследователей. Таким образом, введение новой единицы влечет за собой еще
большое обособление грамматики и семантики, что противоречит постулатам современного языкознания.
Вторая особенность при описании концептов заключается в том, что основная форма репрезентации
концепта, как правило, выражается именами существительными. Например, в «Антологии концептов» вообще
нет других единиц, используемых для обозначения концептов [Антология 2007]. В некоторых случаях в
качестве названия концепта используются имена прилагательные, и среди всех исследований мы находим
единичные случаи описания «концептов-глаголов», «концептов-наречий», «концептов-числительных». А ведь
это знаменательные части речи, обладающие лексическим значением и соотносимые с определенными
денотатами (служебные части речи, видимо, вообще утрачивают какое-либо значение в этом отношении), и,
очевидно, многие из этих единиц имеют культурную значимость (например, числительное три для русского
языка) и также имеют разнообразные формы репрезентации. Это положение свидетельствует, на мой взгляд, о
неразрешенных противоречиях в описании подсистем языка на современном этапе. Поэтому важной задачей
для языкознания является попытаться определить, каковы могут быть пути разрешения этих противоречий.
Прежде всего очевидно, что находясь в рамках традиционной классификации языковых единиц, эти
противоречия разрешить невозможно. Далее, важным представляется положение о том, что «язык – это
деятельность, что он находится в постоянном преобразовании, изменении, развитии или эволюции (здесь
существуют различные терминологические обозначения), относится не только к значимой стороне языка, где
все эти процессы характеризуются наибольшей наглядностью, но и ко всем прочим строевым элементам языка»
[Звегинцев 2008: 155-156], и поэтому классификация единиц языка должна исходить из более общих,
универсальных принципов, позволяющих учитывать связь между формой и содержанием в языке, а не
абсолютизировать одну из сторон, и при этом соотносить языковые системы друг с другом, иначе складывается
впечатление, что языки в своем коммуникативном и когнитивном развитии идут в разных направлениях. А ведь
история разных языков демонстрирует целый ряд общих закономерностей развития и поэтому представляется
логичным рассматривать языки в когнитивном аспекте как относительно изоморфные системы, структура
которых нам пока что не вполне ясна. Поэтому я хочу попытаться рассмотреть классификацию частей речи
через призму когнитивной лингвистики, чтобы установить возможные трансформации в их описании.
Для этого сначала вкратце рассмотри основные принципы классификации частей речи, которые
используются в современной лингвистике.
Части речи представляют собой самые крупные грамматические классы слов. Группировка слов по
частям речи осуществляется на основе нескольких признаков: семантического, морфологического и
синтаксического. В традиционной грамматике, опирающейся на античную языковедческую традицию,
описание частей речи начинается с существительного. Оно образует ядро класса имен, куда относятся
прилагательные и числительные и куда также тяготеют местоимения. Развивающаяся в русле формально-
математического направления так называемая категориальная грамматика в различных своих версиях
отстаивает приоритет существительного, рассматривая все прочие классы слов с точки зрения их роли в
образовании предложения. Однако части речи не могут быть выделены в языке сами по себе, они проявляются
только в контексте: «Предложение не может существовать до слова, как и слово до предложения» [Левицкий
2005: 40]. Поэтому выводы о существовании той или иной части речи не могут строиться на основе
абстрактных признаков. Тем не менее чаще всего в основании частеречной классификации лежит
семантический признак. Именно этот признак служит для идентификации частей речи разных языков. Общими
для всех языков мира являются категориальные значения предметности, действия и качества. С другой
стороны, исследователи отмечают, что в принципе невозможна единая универсальная классификация слов по
частям речи. В зависимости от строя языка и теоретических позиций исследователей выделяется от 2 до 15
частей речи. В большинстве языков мира достаточно чѐтко разграничиваются прежде всего существительные и
глаголы. Если не принимать во внимание служебные слова, то ими и может быть исчерпан перечень
универсальных частей речи: «В типологической перспективе оказывается сомнительной правильность
выделения в качестве отдельных частей речи местоимений и числительных (для большинства языков)», «в ряде
языков не различаются наречия и прилагательные, в китайском имя, предикатив (глагол, прилагательное),
наречие. В английском языке частеречная отнесенность становится ясной только в контексте» [Языкознание
2000: 578-579].
Имеется также немало переходных случаев, затрудняющих проведение чѐткой демаркационной линии
между теми или иными частями речи. Многое определяется конкретной морфологической системой данного
языка. В частности, в некоторых грамматических концепциях отдельными частями речи объявляются Розділ ІІ. АКТУАЛЬНІ ПРОБЛЕМИ МОРФОЛОГІЇ

99
инфинитивы и причастия. Это свидетельствует о том, что подход к грамматике при изучении разных языков
существенно различается, хотя «структура высказывания определяется не категориями, таксономия которых
разнится от языка к языку, а функциями, или отношениями между элементами» [Ажеж 2008: 129].
Важно отметить, что грамматические категории в разных европейских языках выделяются их
исследователями по образцу греческой и латинской грамматик, а классификация эта носит ярко выраженный
традиционный и консервативный характер. По сути она переходит из языка в язык, но при этом складывается
впечатление, что нередко исследователи пытаются подчеркнуть, что единой для всех языков мира
классификации частей речи не существует, и поэтому ищут в языках мира (и в своих родных) специфические
черты, в частности, такие части речи, которые не наблюдаются в других языках. В качестве примера можно
привести безлично-предикативные слова в русском языке или предикатив в китайском языке, целесообразность
выделения которых до сих пор оспаривается.
Итак, традиционная классификация частей речи просто не позволяет соотнести ее с единицами
когнитивной лингвистики. И это закономерно, поскольку введение новой единицы в исследовательскую
практику влечет за собой необходимость новых оснований для классификации языкового материала. В этом
случае необходим выбор общих оснований для классификации. И поскольку новое видение языковой системы
должно отражать практику ее использования в речевой деятельности, то классификация языковых единиц
должна исходить из теоретических оснований новой парадигмы.
И я полагаю, что если мы принимаем за основу новый тип организации лексико-семантической системы
языка, который позволяет сопоставлять разные языки по способам выражения общей для человечества картины
мира, то классификация частей речи должна исходить прежде всего не из различий между языками, а опираться
на их сходство и стремиться создать максимально универсальную классификацию.
Попытаюсь рассмотреть с этой точки зрения некоторые возможные изменения в классификации частей
речи. Начну со служебных частей речи. Известно, что Ж. Вандриес рассматривал служебные слова как
грамматические морфемы [Вандриес 2004]. Эта точка зрения представляется наиболее обоснованной с
коммуникативной позиции. Во-первых, в процессе восприятия речи мы слышим так называемые
«фонетические слова», когда служебные элементы объединяются со знаменательными ([кстΛл`у / зΛмн`ой]) и
выступают как единый звуковой комплекс. Во-вторых, в русском языке многие предлоги при именах
существительных соотносятся с соответствующими приставками глаголов, в польском языке постфикс się
выступает отдельно от слова, а в английском языке предлоги употребляются одновременно с глаголами и с
существительными и образуют новые значения и формы (come in / sword in a stone). Частицы, например, в
русском языке если не служат для формообразования, то меняют модальность предложения, то есть в конечном
итоге выражают категорию предикативности.
Не вполне четкую позицию занимают имена числительные (об этом см. также выше). Часть из них
классифицируют как отдельную часть речи, часть относят к порядковым прилагательным, часть рассматривают
как имена существительные (тысяча, миллион). В русском языке существуют четыре (!) части речи, имеющие
категориальное значение признака: имена прилагательные, причастия, наречия, безлично-предикативные слова.
Противопоставление этих частей речи базируется на их происхождении (как у причастий) или возможности
выражать признак в определенной позиции (прилагательные соотносятся с существительными, наречия с
глаголами). Возможно, объединение этих частей речи с когнитивной точки зрения в один класс, внутри
которого при необходимости будут выделяться подтипы, позволило бы соотносить их с единым концептом. В
свою очередь рассмотрение частей речи как концептов должно привести к большему их обобщению, что, во-
первых, подчеркнет их функциональные особенности в разных языках, а во-вторых, объяснит, почему в
качестве концептов рассматриваются понятия, соотносимые с предметами и признаками, которые будут
различаться в зависимости от коммуникативной цели.
Все вышесказанное позволяет сделать следующие выводы.
Известно, что «Обнаружение фактов, противоречащих предсказаниям теории, играет особую роль в
развитии научного знания» [Булыгина, Шмелев 1997: 438]. Именно эти факты служат основным стимулом
развития. Поэтому попытки пересмотреть соотношение единиц, формирующих языковую систему, являются
закономерными и призваны обратить внимание исследователей на те факты, которые не укладываются в рамки
традиционных классификаций.
Бесспорно, здесь остается нерешенным ряд вопросов. Один из них касается глагола, который, очевидно,
затруднительно рассматривать как концепт. Другой вопрос: необходимость выработки новых оснований для
выделения таких грамматических классов как части речи, что требует в свою очередь исследования
особенностей не только семантической, но и других типов категоризации объективной действительности. Ведь
человек осваивает мир посредством языка и соответственно при помощи тех грамматических категорий,
которыми располагает. Связь же этих категорий с мыслительными становится очевидной, если мы вспомним,
что категории Аристотеля «тесно связаны с выделением соответствующих частей речи в древнегреческом
языке» [Ажеж 2008: 132].
Исследование частных грамматических категорий и форм их проявления, несомненно, представляет
интерес, однако для современного языкознания, как мне кажется, гораздо более актуальным является синтез не
только разных концепций или наук, но и синтез в разработке особенностей устройства языковой системы. Ведь ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 22

100
если мы по-разному определяем основные единицы языка, это ведет нас и к поискам различий между языками,
но в рамках антропоцентрической парадигмы язык рассматривается как универсальное свойство человека, вне
которого последний не существует. И это соотношение человека и языка указывает, что между языками, как и
между людьми, гораздо больше общего, чем различного. И современным исследователям необходимо
сосредоточиться на поиске тех моделей, которые будут адекватно описывать коммуникативную деятельность в
целом, а не ее элементы, по-разному воспринимаемые отдельными учеными. Ведь Э.Сепир еще в начале ХХ
века писал: «Я склоняюсь к тому мнению, что нынешняя наша тенденция рассматривать фонетику и
грамматику как взаимно не соотносящиеся области языка представляется ошибочной. Гораздо вероятнее, что
эти области и исторические линии их развития фундаментальным образом связаны друг с другом, но ухватить
суть этих связей мы в полной мере пока не можем» [Сепир 2002: 167]. В этом, по моему убеждению, и
заключается главная задача когнитивистики: показать, что звуковая, значимая и формальная стороны языка и
«исторические линии их развития фундаментальным образом связаны друг с другом», установить и
продемонстрировать суть этих связей.

Литература
Ажеж 2008: Ажеж, К. Человек говорящий: Вклад лингвистики в гуманитарные науки [Текст] / К. Ажеж.
– М.: Едиториал УРСС, 2008. – 304 с. – Библиогр.: с. 281-292. – 1000 экз. – ISBN 978-5-354-01155-1.
Антология 2007: Антология концептов [Текст] / Под ред. В.И. Карасика, И.А. Стернина. – М.: Гнозис,
2007. – 512 с. – 1200 экз. – ISBN 5-7333-0182-1.
Булыгина, Шмелѐв 1997: Булыгина, Т.В., Шмелѐв, А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале
русской грамматики) [Текст] / Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелѐв. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997. –
576 с. – ISBN 5-88766-051-1.
Вандриес 2004: Вандриес, Ж. Язык [Текст] / Ж. Вандриес. – М.: Эдиториал УРСС, 2004. – 408 с. –
ISBN 5-354-00973-1.
Гаспаров 1996: Гаспаров, Б. М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования [Текст] /
Б.М. Гаспаров. – М.: «Новое литературное обозрение», 1996. – 352 с. – 2000 экз. – ISBN 5-86793-020-3.
Звегинцев 2008: Звегинцев, В.А. Мысли о лингвистике [Текст] / В.А. Звегинцев /
Предисл. В.М. Алпатова. Изд. 2-е. – М.: Издательство ЛКИ, 2008. – 336 с. – Библиогр.: с.327-334. – ISBN 978-5-
382-00641-3.
Кравченко 2001: Кравченко, А.В. Знак, значение, знание. Очерк когнитивной философии языка [Текст] /
А.В. Кравченко. – Иркутск: Издание ОГУП «Иркутская областная типография № 1», 2001. – 261 с. – Библиогр.:
с. 241-261. – ISBN 5-7971-0100-9.
Левицкий 2005: Левицкий, Ю.А. Основы теории синтаксиса: Учебное пособие [Текст] / Ю.А. Левицкий.
– М.: КомКнига, 2005. – 368 с. – Библиогр.: с. 327-352. – ISBN 5-484-00105-6.
Макаров 2003: Макаров, М.Л. Основы теории дискурса [Текст] / М.Л. Макаров. – М.: ИТДГК «Гнозис»,
2003. – 280 с. – Библиогр.: с. 247-273. – ISBN 5-94244-005-0.
Попова, Стернин 2007: Попова, З.Д., Стернин, И.А. Когнитивная лингвистика [Текст] / З.Д. Попова,
И.А. Стернин. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2007. – 314 с. – Библиогр.: с. 304-311. – ISBN 978-5-17-045103-6
Рудяков 2004: Рудяков, А.Н. Язык, или Почему люди говорят (опыт функционального определения
естественного языка) [Текст] / А.Н. Рудяков. – К.: Грамота, 2004. – 224 с. – Библиогр.: с. 211-220. – 1000 экз. –
ISBN 966-8066-48-0.
Селиванова 2004: Селиванова, Е.А. Основы лингвистической теории текста и коммуникации:
Монографическое учебное пособие [Текст] / Е.А. Селиванова. – К.: Брама, Изд. Вовчок О.Ю., 2004. – 336 с. –
Библиогр.: с. 282-315. – ISBN 966-8021-94-0.
Сепир 2002: Сепир, Э. Избранные труды по языкознанию и культурологи: Пер. с англ. [Текст] / Э.Сепир /
Общ. ред. и вступ. ст. А.Е.Кибрика. – 2-е изд. – М.: Издательская группа «Прогресс», 2002. – 656 с. – ISBN 5-01-
004726-8.
Шелякин 2005: Шелякин, М.А. Язык и человек: К проблеме мотивированности языковой системы: учебн.
Пособие [Текст] / М.А. Шелякин. – М.: Флинта: Наука, 2005. – 296 с. – Библиогр.: с. 286-290. – ISBN 5-89349-
829-1.
Щерба 1974: Щерба, Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании [Текст]
/ Л.В. Щерба // Языковая система и речевая деятельность. – Л.: Наука, 1974. – С. 24-39.
Языкознание 2000: Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – 2-е изд.
– М.: Большая Российская энциклопедия, 2000. – 688 с. – ISBN 5-85270-307-9 (БРЭ).

В статье рассматриваются вопросы описания частей речи с точки зрения когнитивной лингвистики.
Обосновывается необходимость учитывать новые подходы к классификации языковых единиц и
грамматических категорий в дальнейших исследованиях частей речи.
Ключевые слова: концепт, части речи, когнитивная лингвистика.
Розділ ІІ. АКТУАЛЬНІ ПРОБЛЕМИ МОРФОЛОГІЇ

101
In the article questions of the description of parts of speech from the point of view cognitive linguistics are
considered. Necessity to consider new approaches to classification of language units and grammatical categories in the
further researches of parts of speech is proved.
Keywords: concept, parts of speech, cognitive linguistics.
Надійшла до редакції 21 вересня 2010 року.

Категорія: Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.