В свою защиту мы можем привести аргумент не столько науч­ный, сколько семейный. Несмотря на различие фамилий, выне­сенных на обложку, эта книга — результат «семейного подряда», проще говоря, написана коллективом, состоящим из отца и сына. У каждого из нас, в силу биографических обстоятельств, есть свой субъективно освоенный «ареал»: 1950—1970-е годы у старшего, 1980— 1990-е — у младшего. Для каждого из нас эти периоды от­печатались в памяти как периоды современной литературы. Однако при сложении наших, повторяем, вполне индивидуальных и субъективных впечатлений мы получили отрезок в полвека дли­ной! Шокирующее сочетание наших, казалось бы, совсем свежих критических эмоций, возникавших по поводу тех или иных книг, имен, событий, с эпической дистанцией в пятьдесят лет послу­жило первым толчком к работе над этой книгой. Кроме того, воп­реки разнице в возрасте и, что еще более существенно, принад­лежности к разным литературным поколениям с разными вкусо­выми и прочими ориентирами, и даже несмотря на то, что соав­торы в течение последних лет живут в разных полушариях, обна­

Сочетание субъективного подхода (пусть даже умноженного на два) с задачей описания пятидесятилетнего цикла литературной эволюции, помимо существенных плюсов, обладает и некоторы­ми минусами. Несмотря на то что мы попытались дать наиболее полное на сегодняшний день представление об основных тенден­циях русской литературы второй половины XX века, все же неко­торые существенные имена и тексты остались за пределами на­шей работы. К сожалению, такова неизбежная плата за стремле­ние соединить теоретический подход с максимально подробным анализом художественного текста — без последнего компонента, как мы не раз убеждались в студенческой аудитории, самые инте­ресные обобщения повисают в воздухе. Вот почему в этой книге все наши выводы о тенденциях литературного развития мы осно­вывали (насколько это было возможно) на тщательном анализе поэтики и ее художественной семантики. Надо признаться, что мы действительно «смаковали» анализ некоторых наиболее инте­ресных текстов, нам бы очень хотелось, чтобы и нашему читате­лю передалась хотя бы малая толика радости от проникновения в эстетическую суть художественного феномена. Мы старались пред­ложить достаточно широкий спектр методов анализа литератур­ного произведения, так как, по нашему мнению, именно демон­страция конкретного хода анализа есть лучший способ обучения филолога.

В основе настоящей книги лежат курсы лекций по истории рус­ской литературы второй половины XX века, которые читались нами на филологическом факультете Уральского государственно­го педагогического университета (г. Екатеринбург) в течение 1980— 1990-х годов, а также в Illinois Wesleyan University (г. Блумингтон, США) в 1996—1999 годах, и в Университете Колорадо в Болдере (США) в 1999 — 2000 годах. Некоторые фрагменты настоящего пособия печатались в виде отдельных глав ранее выходивших книг каждого из соавторов. Так, главы о «Русском лесе» Леонова, «Судьбе человека» Шолохова, а также о Шаламове, Шукшине, В. Быкове, Распутине и Белове, как правило, в существенно от­личных вариантах входили в состав таких книг Н. Л.Лейдермана, как «Движение времени и законы жанра» (Свердловск, 1982), «Та горсть земли» (Свердловск, 1988) и «Русская литературная классика XX века» (Екатеринбург, 1996). А разделы о «Лолите» Набокова и прозе русского постмодернизма представляют собой переработку глав из книг М.Н. Липовецкого «Русский постмодер­