26 (июня) […] Из всех изящних искусств мне теперь бо¬лее всего нравится гравюра. И не без основания. Бьіть хорошим гравером, значит бьіть распространителем прекрас¬ного и поучительного в обществе. Значит бьіть распростра¬нителем света истиньї. Значит бьіть полезньш людям и угодним богу. Прекраснейшее, благороднейшее призвание гравера. Сколько изящнейших произведений, доступних только богачам, коптилось бьі в мрачних галереях без тво- его чудотворного резца? Божественное призвание гравера!
Кроме копий с мастерских произведений, я думаю со временем випустить в свет в гравюре акватинта и собствен- ное чадо — «Притчу о блудном сине», приноровленную к современньїм правам купеческого сословия. Я разделил зту поучительную притчу на двенадцать рисунков, они уже почти все сделаньї на бумаге. Но над ними еще долго и прилежію нужно работать, чтоби привести их в состояние, в котором они могут бить передали меди. Общая мисль до- вольно удачно приноровлена к грубому нашему купечеству. Но исполнение ее оказалось для меня не по силе. Нужна лов кая, меткая, верная, а главное — не карикатурная, скорее драматический сарказм, нежели насмешка. А для зтого нужно прилєжно поработать. И с людьми сведущими посо- ветоваться. Жаль, что покойник Федотов не наткнулея на зту богатую идеіо, он би из нее виработал мзящнейшую са¬тиру в лицах для нашего темного полутатарского купече- ства
Мне кажется, ЧЮ ПЛД №Я РІНІ І Н нашего ереднего полу грамотного сословия _шабхоЦІз.. ізти|)а, только сатіфа умшш. благаними Такая,
«ЖеНИХ» ФеДОТОВа ИЛИ «СВОИ ЛЮДН оЛшіСТВП
кого и «Ронияор» Гоголя.НН »*« „становилось I ПОДобИО леннвому ШКОЛЬНИКУ. І Ц ч„жет переш а гнуть без понуканья учителя Ні хоче
347

через зту босголковую г м у*м н у. На пороки н недостатки нашого вьісшего общества не стоит обращать внимания. Во-первмх. по малочнслснностн зтого общества, а во-вто- рнх, по застарелоотн нрааственньїх недугов, а застарельге болезнн если и нзлечпваютея, то только героическимн еред- етвамн. Крогкті способ сатири тут недействнтелен. Да н нмеег ли какое-нибудь значенно наше маленькое вьісшее общество б смисле нацнональности? Кажется, никаного. А ередннй класе — зто огромная н, к несчастню, полугра- мотняя маоса, зто половина народа, зто сердце нашей на-цнональности. ему-то и необходнма теперь не суздальская лубошная притча о блудном сине, а благородная, пзящная н меткая сатира. Я ечнтал би себя счастлнвеіішпм в мире человеком. если би удалея мне так нскренно, чистосердеч- ко задуманинй мой бессознательний негодяй, мой блуд¬ний син.
Свежо предание. а вернтея с трудом. Мне здесь года два тому назад говорил Н. Даннлевскнй, человек, стоящнй верн, что будто би комедня Островского «Свои людн — соч- темся» запрещена на сцене по просьбо московского купе- чества. Если зто правда, то сатира, как нельзя более, достиг¬ла своей цели. По я не могу понять, что за раечет прави- тельства покровнтельствовать невежеетво и мошенничество Странная мера!
5 (июля) […] Прихожу в ротную канцелярию, смотрю, на столе рядом с образцовимн сапогамн лежат три доволь¬но плотние книги в серой подержанной обертке. Читаю за главне. II что же я прочнтал? «Езіеіука сгуїі ишпісії^о ріекпе рггег Кагоіа ЬіЬеІіа». В казармах! Зстетнка!
С Лнбельтом я немного знаком по его «Деве Ор- леанской» и по его критико н фнлософии. На первий взгляд он мне показалея мнетнком н нопрактиком в искусствах. Посмотрнм. что дале будєт. Боюсь, как би вовсе не раз-
ЗНЗКО МИТЬСЯ.
10 (нюля) {…] Лнбельт, он только пишет по-польски. а чувствует (в чем я сомневаюсь) н думает по-немецки. Или. по крайней мере, пропитан немецким идеалнзмом (бившим, не знаю как теперь?). Он смахивает иа нашого В. А. Жуков- ского в прозо. Он так же верит в безжнзненную прелесть нємецкого тощого, длннного идеала, как н покойний В. А. Жуковскин.
В 1839 году Жуковский, возвратившись Щ Гермашш с огром |пого] портфелью, начнненною произведения ми Кор- нелиуса, Гессе и других светил мюнхенекой школи жнвопн- си. иашел Брюллова произведения слишком материальньї- мн. прндавляющішн к грешной земле божоственное. в неп-

„скусство. И обращаясь ко мне и покойному Штерн- Гпгу случнвшемуся в мастерской Брюллова, предложил йти к .йому полюбоваться и поучпться от великих учите-
* Гсрмаиии. Мьі не проминули воспользоваться сим гчастливьім случаем. И на другой же день явилися в каби- нете гермаїюфпла. Но боже! Что мьі увидели в зтой огром- ноії развернувшейся перед нами портфеля. Длинньїх без- жнзненньїх мадонн, окруженньїх готическими тощими херувимами, и прочих настоящих мучеников и мучеииков живого, ульїбающегося искусства.
11 (ішоля) (…) Возвратившнсь на огород, я по обьткнове- нию до обеда лежал под своєю любимою вербою и читал Либельта. Сегодня н Лнбельт мне показался умеренним идеалистом и более похожим на человека с телом, нежели на бесплотного немца. В одном месте он (разумеется, осто- рожно) доказивает, что воля и сила духа не может про¬явиться без материн. Либельт решительно похорошел в монх глазах. Но он все-таки школяр. Он пренаивно дока¬зьівает присутствие всемогущего творца вселенной во всем видимом и не вндимом нами мире. II так хлопочет об зтой старой, как свет, истине, как будто зто его собственное открьітие.
12 (нюля) […] самодовольно успокоился под своей фа¬вориткою вербою п принялся за Либельта. Он сегодня мне решительно нравнтся. Или он в самом деле хорош, нлн он мне только кажется таким потому, что мне вот уже другой день даже вовсе непривлекатсльньїе предмети кажутея прнвлекательньїмн. Блаженное состояние. Лнбельт. напри- мер, весьма справедливо замечает н вмсказьівает зту. правда, не совсем моложавую иетнну, коротко, изящно н ясно, что религия и древних н новьіх народов всогда била источннком н двигателем изящних нскусств. Зто верне. А вот зто так не совсем. Он, например, человека-творда в деле нзящньїх нскусств вообще. в гом чнеле и в живописи, ставнт вьіше натури. Потому, цескать, что природа дейст- вует в у казанних ей нензменних предедах, а человек-творец ннчем не ограннчен в своем созданнн. Так ли зто? Мне кажется, что свободний художник ндстолько же ограннчен окружающею его природою, насколько природа аграннче- на своими вечнимн, нензменними законами. А попробуй зтот свободний творец на волос огступить от вечиой краса- йицьі природи, он деллетея богоотступннком. нравегвенньщ
> родом, подобимм Корислиусу и Брунн. Я не говорю О № горротнпном подражан’ин природе. Тогда би не бьідо нскуч- ства, не било би творчества. не било бн нотннних худож-

Великий Брюллов черги одной не позволял себе провес¬ти без модели, а ему, как исполненному силою творчества казалось бн з то позволительньїм. Но он, как пламенний позт и глубокий мудрец-сердцеведец, облекал СВОИ ВЬІС- пренньїе светлне фантазии в форми непорочной вечной истиньї. И потому-то его ндеальї, полине красоти и жизни, кажутся нам такими мяльїми, такими близкими, родними.’
Либельт сегодня мне решительно нравится. В продол- жение десяти лет я, кроме степи и казарми, ничего не видел и, кроме солдатской рабской речи, ничего не сльїшал. Страшная, убийственная проза. И теперь случайньїй собе- седник Либельт — самий очаровательньїй .мой собеседник.
23 (июля) (…] Для человека-материалиста, которому бог отказал в святом, радостном чувстве поииман,ия его благодати, его нетленной красоти, для такого получело- века всякая теория прекрасного ничего больше, как пустая болтовня. Для человека же, одаренного зтим божествен¬ним разумом-чувством, подобная теория также пустая болтовня, и еще хуже — шарлатанство. Если бьі зти без- жнзнеиине ученне зстетики, зти хирурги прекрасного, вместо теории писали историю изящннх искусств, тут бьі- ла бн очевидная польза. Вазари переживет целне легионьї Либельтов.