У статті зроблено спробу у постановчому форматі розв’язати одну з головних енергейтичних проблем
мовного процесу парцеляції на рівні російського складнопідрядного речення.
Ключові слова: енергейтика, складнопідрядне речення, підрядна частина (речення), доцентровість,
відцентровість, парцеляція, комуніктивація.

Несмотря на обилие работ и разработок по проблемам парцелляции, каузальная природа этого
синтаксического процесса до сих пор остаётся совершенно не исследованной.
Чтобы заполнить теоретический вакуум в синтаксической науке, настоящая статья преследует цель
выяснить хотя бы в первом приближении причинную обусловленность природы парцеллятивного процесса в
русском синтаксическом пространстве, а также вскрыть сущностные признаки каузальности парцелляции. Это
должно выяснить энергейтическую1 устроенность сложноподчинённых конструкций как бипредикативных, так
и усложнённого формата, поскольку именно они являются основными объектами синтаксиса сложного
предложения.
Уже сам факт неразработанности каузальной обусловленности процесса парцелляции создаёт в
синтаксической науке серьёзную проблему, придавая ей актуальный характер.
Вот почему решение её должно, пусть даже и частично, прояснить языковую картину самого процесса
парцелляции, понять многое в самой природе её, уточнить механизм действия и т. д.
Итак, язык как коммуникативная субстанция, определённая сущностная реальность интеллектуально-
мыслительного пространства всегда поддерживает себя и развивается как определённый материальный
механизм благодаря исключительно деятельности в нём многих языковых процессов2.
Из всех деятельностных процессов русского языка, которые и сегодня активно «работают» над
усовершенствованием современной синтаксической системы, больше всех «повезло» парцелляции –
синтаксическому процессу расчленения сложных и, особенно, усложнённых сложноподчинённых конструкций
на коммуникативно достаточные, а потому и самостоятельные единицы языка [1, 66], – поскольку она,
парцелляция, глубоко исследована наукой, не менее глубоко осмыслена ею и убедительно описана в
литературе.
Когда в конце 60-х гг. прошлого столетия одно из фундаментальных изданий намечало перечень
насущных, первоочередных проблем русистики, то самой первой среди целого ряда других проблем оно
назвало проблему «развития расчленённости высказывания» [5, 239].
Однако и сегодня, в начале нового века, острота указанной проблемы продолжает оставаться в числе
самых актуальных [4, 231–290], возглавляя их перечень.
И хотя на сегодня наука добилась значительных успехов в исследовании сущности и характера
парцеллятивного процесса, – так, например, идентифицирован сам процесс, дефинирован, установлен его
терминологический репертуар, проверена структурно-семантическая типология парцеллятивных единиц,
определены межтиповые связи и мн. др. – несмотря на всё это, парцеллиада продолжается, и в обозримом
будущем пока ей не видно конца: в самом парцеллятивном процессном действе остаётся ещё очень много
невыясненного, непонятного, непонятного в деталях, неясен сам механизм его возникновения, то есть того, что
спрятано в глубинных тайниках человеческого сознания и поверхностному синтаксису пока неподвластно.
На современном этапе развития русского синтаксиса к самому парцеллятивному процессу интерес
значительно ослаб, о чём красноречиво свидетельствует резкое уменьшение количества публикаций в научной
литературе по сравнению с 60-ми–80-ми годами прошлого столетия, так что, по-видимому, можно с
уверенностью констатировать факт потери процессом парцелляции научной привлекательности.
Сегодня исследователей-синтаксистов сильно интригует не сам процесс, а его детерминированность, то
есть каузальная обусловленность.
Иначе говоря, в наше время настоятельно требуется выяснить причины, которые находятся у истоков
парцелляции и порождают его. В этом случае даже нет необходимости последовательно углубляться в детали
самого процесса, поскольку настоящая статья преследует решение одной проблемы – когда возникают условия
для парцелляции. В стороне от заданной цели остаётся вопрос о том, почему в одних случаях составные

1 Об энергейтике см. дальше настоящую статью.
2 Вот далеко не полный перечень таких процессов, действующих с разной степенью активности только в русском синтаксисе:
1) процессы расширения структуры – амплификация (расширение), спецификация, усложнение, совмещение, развёртывание,
присоединение, включение и др.; 2) процессы сужения (компрессии) структуры – замещение, репрезентация, опущение (эллипсис),
аппликация (наложение) и др.; 3) парцеллятивные процессы – парцелляция, сегментация, селекция и др.
© Дяговець І.І., 2007 Розділ ІІІ. Теоретичні питання синтаксису

249
элементы сложноподчинённой конструкции парцеллируются, а в других – остаются безразличными к
вычленению их из структуры сложного предложения3.
Итак, по своей природе парцелляция процессуальна. Это значит, что её течение происходит в
процессном формате, носит перманентный характер, никогда не прекращаясь. В этом плане В. ф. Гумбольдт
был прав, утверждая, что язык не знает покоя [3, 438], что он имеет порождающий характер [там же], что это
порождение его есть манифестация его внутренней идеи, которая всегда реализуется через преодоление
трудностей [3, 459], что для такого преодоления необходима определённая сила [3, 474] в момент порождения.
Процесс порождения синтаксических отрезков, способных вычленяться из сложно структурированной
синтаксической единицы сложноподчинённого формата, знает много способов формирования их
(синтаксических отрезков), но доминирующих, наиболее востребованных способов немного – всего два:
1) первый – два (реже – три) самостоятельных слова образуют соответствующие грамматические формы,
которые затем соединяются при помощи синтаксических связей в минимальную конструкцию номинативного
плана; 2) на следующем этапе эти минимальные конструкции объединяются на основе предикативных связей в
единую сложную синтаксическую единицу, коммуникативную по характеру, готовую самостоятельно
функционировать в актах коммуникации.
Понятно, что для реализации обоих способов необходима определённая сила – энергия для самого языка
и приложение усилий со стороны коммуниканта, но язык сам по себе, как бы по собственной инициативе
никаких таких усилий не предпринимает, никаких образовательных операций со своими единицами не
производит на уровне синтаксиса. Всё это за язык делают коммуниканты – участники процесса общения,
прилагая для успешного течения его определённые усилия, порою даже немалые.
Чтобы создать бипредикативную сложноподчинённую или усложнённую конструкцию (а именно они и
рассматриваются нами как необходимый материал для парцеллирования), участникам процесса общения
сначала необходимо сформировать несколько простых предложений или эквивалентных им построений на базе
слов, словоформ, минимальных конструкций и, связав их синтаксическими связями, довести до необходимой
грамматической кондиции, затем «вмонтировать» в структуру формируемого синтаксического образования
сложноподчинённого формата.
Для проведения подобных действий нужна определённая энергия со стороны коммуникантов, но не
самого языка – от него требуется лишь готовность подчиниться этой энергии. Говоря иначе, над языковыми
элементами, из которых «собирается» усложненная синтаксическая единица, проводятся необходимые
операции, которые в определённой мере носят силовой, в некотором роде даже насильственный характер,
навязывая синтаксическим элементам ту или иную грамматическую форму.
Параллельно с этими силовыми процессами реализуется главная функция простых предложений как
языковых (синтаксических) единиц конструктивного плана – «строительного» материала для образования
сложноподчинённой конструкции как единицы следующего, более высокого уровня4.
Говоря по-другому, все названные выше мыслительные операции – это работа коммуникантов по
формированию синтаксических единиц сложноподчинённого типа, а не самого языка по его «собственной
инициативе». В этом случае язык не является действователем, автором синтаксического процесса расчленения
сложных синтаксических построений на отдельные структурные элементы, а представляет собой лишь
материал, с которым будут «работать» участники коммуникативного процесса, опираясь при этом на строгие
законы5 языкового творчества.
И все эти мыслительные операции с языковыми элементами носят «принудительный» характер:
коммуниканты «заставляют» простые предложения или их эквиваленты принимать нужную грамматическую
форму и синхронизировать свой семантико-смысловой антураж с семантикой и смыслом нового усложнённого
сложноподчинённого построения.
Подведём первый, как бы предварительный итог. Коммуникантам, чтобы сконструировать новую
синтаксическую единицу сложноподчинённого формата, надо произвести определённые мыслительные
операции, оказывая на языковые элементы известную долю «силового давления», принуждая их принять
нужную грамматическую форму и заставляя их становиться строевыми компонентами новообразования,
приобретая статус придаточных частей.

3 Статья носит постановочный характер и, вполне естественно, в её задачи не входит рассмотрение абсолютно всех проблем,
касающихся процесса парцелляции.
4 Об уровневом строении языка впервые заговорил К. Пайк [K. L. Pike. Taxemes and Immediate Constituents. – Language, 1943, v. 19.
Ho.] в начале 40-х гг. прошлого века, а в 1957 году проблему уровней языка исследовали Трейгер и Смит. В большой обзорной статье
начала 60-х гг. Холлидей категорически заявил: «…разделение на уровни есть фундаментальный принцип строения языка». Следует
заметить, что уровневое членение языка не единственное и не всеобъемлющее, но это фундаментальное членение. Его результаты –
конструирование классов строевых лингвистических элементов, образующих классы уровневого расположения.
Принцип конструирования классов единиц предполагает исследование линейных отношений между компонентами единиц на
горизонтальной оси.
5 Возьмём на себя смелость утверждать, что современные лингвисты (во всяком случае большинство из них) на разделяют того
скептицизма, который проявлял Ф. де Соссюр по отношению к языковым законам: «Говорить о лингвистическом законе вообще
равносильно желанию схватить призрак» [6, 128]. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

250
Особо следует подчеркнуть, что зависимые части сложноподчинённых конструкций продолжают
оставаться простыми предложениями, не теряют своих изначальных свойств, только как бы консервируют в
себе, отодвигая их в пространство глубинного синтаксиса.
С момента вхождения простых предложений и их эквивалентов в состав новой, уже сложноподчинённой
конструкции в придаточных предложениях приходят в движение центростремительные начала, направляющие
свои действия на консолидацию элементов структуры новой конструкции, помогая тем самым ей оформиться
как самостоятельной, синтаксически структурированной единице, способной полноценно функционировать в
актах коммуникации.
В этом случае центростремительные начала действуют, благодаря наличию в придаточных
предложениях энергейтического потенциала [2, 526] – этой деятельной энергии языка, она производит в
материальной сфере его всевозможные изменения, направленные на развитие как языка в целом, так и
отдельных его сфер и участков. Энергейтика6 придаточных частей способствует, как отмечалось выше,
оформлению новых сложноподчинённых построений в статусе синтаксических единиц.
Если же в силу различных причин центростремительная энергейтика ослабевает в будущих придаточных
предложениях, то новая языковая единица может и не состояться как факт синтаксиса. Но это тема уже другой
самостоятельной работы.
Проследим более детально за тем, откуда берётся и как проявляет себя центростремительная стихия в
русских сложноподчинённых конструкциях. Возьмём в качестве экземплификаций [2, 522] следующие
примеры: 1. Дядюшка пел так1, как поёт народ…2 (Л. Н. Толстой. Война и мир.). 2. Как рассказать об этих,
далёких теперь днях1, когда в моём существе закладывалась переполнявшая меня радость жизни2 (И. Соколов-
Микитов. Свидание с детством). 3. Я уверил себя1, что эта осень первая и последняя в моей жизни2
(К. Паустовский. Жёлтый свет).
Визуально определяем, что все конструкции сложные, поскольку состоят из двух частей, каждая из
которых является простым предложением по структуре: все построены на основе предикативной связи и все
имеют свои собственные модально-временные планы.
Вторые части явно демонстрируют синтаксическую зависимость от первых предложений (границы их
отмечены цифровыми индексами). Выражением этой зависимости являются союзы и союзные слова «как»,
«когда» и «что». По всем признакам, мы имеем дело с сложноподчинёнными предложениями (конструкциями,
построениями). Но для нас интересны не столько они, сколько их придаточные части, индексированные цифрой
2. Ясно, что без них первые предложения не получили бы статус главных частей сложноподчинённых
конструкций. К тому же, последняя без придаточных не состоялась бы вообще. Чтобы этого не случилось,
придаточные 2 устремились к 1-м – будущим структурно-смысловым центрам сложных построений и,
присоединившись к 1-м, завершают формирование новой сложной синтаксической единицы.
Предложения 2, войдя в состав сложноподчинённой конструкции и приобретя статус зависимой части, не
потеряли своего статуса предложения (простого), но полностью переключили свои функции на поддержание
структуры новой сложной единицы, чтобы она сформировалась и не распалась, не разрушилась. Этим самым
придаточные как бы «остывают» к своим предложенческим функциям.
На самом деле это не так, хотя и не очень просто: свои прежние предложенческие свойства придаточные
как бы консервируют в себе, отодвинув их на второй план, поскольку впереди им понадобятся другие свойства
– оформление и поддержание новой единицы синтаксиса.
Во всём этом представляется проявление центростремительности русских придаточных предложений.
Известно, что сложноподчинённая конструкция усложнённого формата, структурированная несколькими
простыми предложениями, представляет собой чрезвычайно сложный синтаксический механизм в
русскоязычном грамматическом пространстве. Сложность его заключается, помимо всего прочего, ещё и в том,
что в его придаточных частях потенциально скрыта центробежная энергейтика [2, 526]. Это та самая
энергейтика, которая была свойственна простому предложению как самостоятельной языковой единице ещё до
вхождения её в состав новой сложноподчинённой конструкции. С включением простого предложения в
структуру новой единицы оно не теряет структурных свойств своей самостоятельности и в подходящий момент
может снова их проявить – отделиться от главной части и продолжить исполнять свои прежние функции
самостоятельной единицы синтаксиса.
Так в придаточных предложениях срабатывает центробежная энергейтика на базе устойчивого
стремления их к грамматической и, следовательно, коммуникативной самостоятельности, достаточности.
Такое стремление носит центробежный характер.
Наличие у русских придаточных предложений двух диаметрально противоположных ориентаций –
центростремительной и центробежной – придаёт им (придаточным) диалектический характер.
Попробуем проследить за тем, откуда берётся, как возникает и проявляет себя центробежная стихия в
русском сложноподчинённом предложении, для чего возьмём следующие экземплификации: 4. Могилу надо бы

6 Энергейтика, по сути, это обычная природная энергия языка, находящегося в перманентном развитии. Она свойственна
исключительно живым языкам. Розділ ІІІ. Теоретичні питання синтаксису

251
дёрном обложить… Чтобы травка всегда зеленела (С. Крутилин. Липяги). 5. Они не дали угаснуть очагу в
солдатском доме. Потому что их вера оказалась сильнее испытаний, и даже сильнее смерти («Комсомольская
правда», 03.03.85 г.). 6. Она чувствовала внутренний жар. Как будто в груди лежало раскалённое железо
(М. Лермонтов. Княжна Лиговская).
Перед нами уже готовый, законченный результат «работы» процесса парцелляции, а чтобы понять, как
он протекал, что проделал для того, чтобы выдать «на-гора» эти структуры, мы должны вернуться к
первоначальным, исходным моделям их, для чего воспользуемся методами репарцелляции. 4а. Могилу надо бы
дёрном обложить, чтобы травка всегда зеленела. 5а. Они не дали угаснуть очагу в солдатском доме, потому
что их вера оказалась сильнее испытаний, и даже сильнее смерти. 6а. Она чувствовала внутренний жар, как
будто в груди лежало раскалённое железо.
Во всех трёх примерах придаточные части вошли в состав сложноподчинённых конструкций,
практически сохранив все структурные признаки простого предложения как синтаксической единицы,
способной выступать самостоятельно в коммуникативном процессе. Иначе говоря, придаточные предложения
демонстрируют готовность выйти из структуры сложноподчинённой конструкции.
Эта готовность названа нами центробежной энергейтикой. Она всегда срабатывает при наступлении
подходящих условий. И тогда наступает парцелляция, когда из структуры сложноподчинённых предложений
вычленяются придаточные предложения и функционируют в речи как самостоятельные коммуникативные
единицы, как в наших примерах 4, 5, 6.
Когда же подходящие условия не наступают, парцелляция не происходит – центробежная энергейтика не
срабатывает. Например: 7. Теперь я понимаю, почему деревья на этом холме разрослись так буйно
(В. Короленко). 8. Знаю я, что не цветут там чащи, не звенит лебяжьей шеей рожь (С. Есенин). 9. В
предвечерней тишине ясно слышишь всё, о чём поёт земля (М. Горький).
Придаточные этих примеров тоже законсервировали центробежную энергейтику, но условий для
парцелляции нет, поэтому они и не вычленяются из сложноподчинённых конструкций. Почему? Да потому, что
всё сложноподчинённое предложение построено на сильных синтаксических связях, разрывать их без ущерба
для всей сложной конструкции невозможно, иначе коммуникативный процесс может не состояться.
Диалектическое противоборство двух контрарных начал в русских придаточных предложениях
разрешается для большинства из них в потенциально сенситивную готовность высвободиться из жёстких
тисков структуры сложноподчинённых конструкций усложнённого формата на безграничные просторы
грамматической свободы, чтобы стать коммуникативно достаточной единицей синтаксиса [5].
Способность русских придаточных предложений консервировать в себе и хранить центробежную
энергейтику, а также диалектический характер их и создает условия для совершения процесса парцелляции
зависимых предложений.
Уже в самом своём начале процесс парцелляции превращается в обычный процесс коммуниктивации7
синтаксических отрезков речи, придаточных предложений в том числе, когда коммуникант грамматически
обрабатывает парцелляты, превращая их в самостоятельные языковые единицы и отправляя в «свободное
плавание» по безграничному пространству русскоязычной коммуникации.
Таким образом, природа парцеллятивного процесса кроется не в сферах поверхностного синтаксиса, а
«спрятана» в недрах глубинной части формирования языковых единиц сложноподчинённого формата. Там
закладываются основы процесса парцелляции, там протекает кропотливая работа создания или подсознания по
подготовке компонентов будущей сложной конструкций к возможному их функционированию как
коммуникативно самостоятельных единиц.
Именно в глубинном синтаксисе проступают контуры будущих синтаксически зависимых частей,
закрывается сенситивная готовность их к парцелляции – одному из наиболее ярких продуктивных явлений
современного русского синтаксиса, в том числе и уровня сложноподчинённого предложения.
Парцелляция широко используется в русской речевой практике как одно из действенных средств
изобразительности и как эффективное средство повышения предикативности текста.

Литература
1. Акимова 1990: Акимова Г. Н., Иванова Ю. Н. Вставные конструкции с экспрессивным значением в
русском языке / Вестник Ленинградского университета: История, языкознание, литературоведение. Сер. 2. Вып.
4. – 1990.
2. Ахманова 1966: Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. – М.: «Советская
энциклопедия», 1966.
3. Гумбольдт 1859: Гумбольдт В. О различии организмов человеческого языка и о влиянии этого
различия на умственное развитие человеческого рода. – Спб, 1859.

7 Практически невозможно точно установить тот момент, когда парцелляция перерастает в обычную коммуниктивацию, то есть
процесс грамматического оформления речевых отрезков как коммуникативно самостоятельных единиц. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

252
4. Дяговец 2006: Дяговец И. И. Типология русских придаточных предложений нетипичного построения
(синтаксические единицы с отклоняющейся структурой): Докт. диссертация, 10.02.01. – Донецк (Краснодар),
2006.
5. Русский язык 1968: Русский язык и современное общество: Морфология и синтаксис современного
русского литературного языка. – М.: Наука, 1968.
6. Соссюр 1933: Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. – М.: Соцэкгиз, 1933.

This article introduces the attempt to interpret the solution one of the main energeytic tasks of the parcelling as
the linguistic process on the Compound sentence level.
Keywords: energeytica, compound sentence, subordinate clause, centrifugal, centripetal, parcelling,
communictivation.
Надійшла до редакції 29 вересня 2006 року.