Використання ідей сучасної теорії граматикалізації дає можливість пояснити подвійний характер
категорії виду російського дієслова. Аналіз видових пар суфіксального типу показує, що процес їхньої
граматикалізації не завершено, бо суфікси -ИВА- / -ЫВА-, -ВА-, -А- є синкретичними морфемами, які
об’єднують у себе якості словотвірних та словозмінних афіксів. Тому видові пари російського дієслова – це
одночасно об’єкт вивчення як граматики, так і лексикології.
Ключові слова: граматикалізація, категорія виду, видова пара, суфікси вторинної імперфективації.

Значение термина «грамматикализация», на первый взгляд, не вызывает затруднений. Он включен в ряд
словарей лингвистических терминов. В «Словаре лингвистических терминов» Ж. Марузо ему дается
следующее толкование: «Грамматикализация – употребление значащего элемента в функции грамматического
элемента (А. Мейе): это имело место, например, когда латинское слово mente, превратясь в наречный суффикс,
было использовано для образования франц. librement [Марузо 2004, с.81]. В словаре О. С. Ахмановой понятие
характеризуется более подробно: «Грамматикализация (грамматизация). 1. Обобщение, абстрагирование,
отвлечение от конкретного лексического содержания. Грамматикализация синтаксической структуры <…>;
2. Утрата словом лексической самостоятельности в связи с привычным употреблением его в служебной
функции. Грамматикализация глаголов <…>. Грамматикализация предлогов <…> 3. Превращение
словосочетания в аналитическую форму слова (русск. я буду читать, анг. I have written)» [Ахманова 1969,
с.114]. В «Базовом словаре лингвистических терминов» приводится только одно значение термина:
«Грамматикализация – утрата знаменательным словом лексической самостоятельности в результате
употребления его в служебной функции.  Употребление глагола быть в качестве связки <…> и в качестве
вспомогательного глагола <…> » [Базовый словарь лингвистических терминов 2003, с.31]. Это толкование
почти дословно повторяет определение, данное в энциклопедии «Русский язык»: «Грамматикализация – утрата
знаменательным словом лексической самостоятельности как результат употребления его в служебной
функции». Далее следуют разнообразные примеры грамматикализации в русском языке [Русский язык.
© Семиколєнова О.І., 2007 Розділ V. Словотвір: напрями, аспекти дослідження

417
Энциклопедия 1979, с. 61]. Однако в «Лингвистическом энциклопедическом словаре» (1990) словарная статья
«грамматикализация» отсутствует, хотя статья «лексикализация» в Словарь включена.
Термин «грамматикализация» (франц. grammaticalisation) был впервые использован в начале ХХ века в
одной из работ выдающегося французского лингвиста Антуана Мейе (1866-1936). В статье «Эволюция
грамматических форм», опубликованной в 1912 году в журнале «Scientia», А. Мейе говорит о двух процессах
создания грамматических форм: один из них – это возникновение новой формы по аналогии с другими, уже
существующими формами. Другой процесс – переход самостоятельного слова на роль грамматического
элемента; именно такой переход приводит к появлению в языке принципиально новых грамматических
показателей, не существовавших ранее, для обозначения данного процесса А. Мейе и использует слово
«грамматикализация». В этой же статье он описывает грамматикализацию как процесс «приобретения
грамматического статуса словом, бывшим до этого автономным» [Майсак 2005, с.24].
Отметим, что во всех дефинициях, кроме определения А. Мейе, акцент делается на констатации некого
полученного результата, который обозначается как употребление, утрата, превращение и т.п. Напротив, в
работе А. Мейе речь идет в первую очередь о процессе, который ведет к появлению грамматических форм. В
этом плане грамматикализацию можно определить как «исторический процесс превращения неграмматической
единицы языка в грамматическую или появления у некоторой единицы языка большего числа грамматических
свойств… Простейшим примером грамматикализации является переход существительных, обозначающих
части тела (типа ‘лицо’, ‘голова’, ‘спина’), в пространственные наречия, предлоги или послелоги (типа ‘сверху’,
‘впереди’, ‘сзади’ и т.п.), и, далее, пространственных послелогов – в суффиксальные падежные показатели.
Подобные переходы засвидетельствованы в огромном количестве языков мира» [Плунгян 2001].
Подход, в соответствии с которым грамматикализация определяется как «исторический процесс
превращения неграмматической единицы языка в грамматическую», дал толчок к формированию направления,
получившего название «теория грамматикализации». Зарождение этого подхода связывают с началом 1960-х
годов, с исследованиями выдающегося американского лингвиста Джозефа Гринберга (1915-2001). В целом же
«теория грамматикализации» восходит к двум лингвистическим традициям – индоевропейского сравнительно-
исторического языкознания и типологии языков.
В современной западной лингвистике это направление представлено такими учеными, как Т. Гивон,
У. Чейф, П. Хоппер, С. Томпсон, У. Крофт, Дж. Николс, Б. Комри, Дж. Байби, Э. Даль. Но фактически о
явлениях грамматикализации лингвисты думали и писали на протяжении многих веков. Например,
представление «о генетической взаимосвязи знаменательных и служебных слов впервые появилось в китайской
лингвистической традиции в связи с обсуждением так называемых «полных» и «пустых» слов» [Майсак 2005,
с.23].
В первой половине XX века вопросы развития грамматических показателей обсуждались в работах
О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда. Так, о феномене неизбежного исторического изменения языков
Э. Сепир писал: «Каждое слово, каждый грамматический элемент, каждое выражение, каждый звук и каждая
интонация постепенно меняет свои очертания, подчиняясь незримому, но объективно существующему дрейфу,
составляющему суть жизни языка. Все с очевидностью говорит за то, что этому дрейфу присуще некое
постоянное направление [Сепир 1993, с.157]. Э. Сепира не оставляла мысль, что языковые изменения
происходят не хаотичным, случайным образом, а регулируются некоторым механизмом, тесно связанным с
внутренней структурой языка.
Развернутый анализ процессов грамматикализации содержится в статьях Е.Куриловича. Ему
принадлежит знаменитое определение грамматикализации как «расширения сферы употребления морфемы при
переходе от лексического к грамматическому или от менее грамматического к более грамматическому статусу,
например, от словообразовательного форманта к словоизменительному» [Kuryłowicz 1965, с.69].
В России типологические исследования также имеют давнюю традицию и охватывают самый широкий
круг явлений различных уровней языка. Развивая эту традицию В. В. Виноградов писал: «При классификации
слов критерии лексические и грамматические должны играть решающую роль. Морфологические формы – это
отстоявшиеся синтаксические формы. Нет ничего в морфологии, чего нет или прежде не было в синтаксисе и
лексике. История морфологических элементов и категорий – это история смещения синтаксических границ,
история превращения синтаксических пород в морфологические. Это смещение непрерывно. Морфологические
категории неразрывно связаны с синтаксическими. В морфологических категориях происходят постоянные
изменения соотношений, и импульсы, толчки к этим преобразованиям идут от синтаксиса» [Виноградов 1972,
с.31].
Широкую известность получили работы по теории грамматикализации В. М. Жирмунского, в которых
ученый высказывал мнение о том, что «грамматикализация словосочетания связана с большим или меньшим
ослаблением лексического п(редметного) значения одного из компонентов словосочетания, с
последовательным превращением его из лексически значимого (знаменательного) слова в полуслужебное или
служебное, в котором доминирует грамматическое значение, а всей группы в целом – в аналитическую форму
слова» [Жирмунский 1963, с.24]. В. М. Жирмунский считал, что к рассмотрению явлений языка необходим
«процессуальный подход», который предполагает установление «ступеней грамматикализации» и обращает
особое внимание на переходные случаи. Другими словами, в каждый конкретный период конкретный
показатель соответствует не отдельной «точке», а целому отрезку на пути развития и обладает набором ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15
418
различных употреблений. В силу того, что процесс грамматикализации является длительным и градуальным,
провести четкую границу между исходным состоянием и итоговым не всегда возможно: между любым
источником и результатом всегда имеются промежуточные стадии.
В последнее время интерес к изучению процессов грамматикализации в российской лингвистике
значительно возрос. См. прежде всего работы А. А. Холодовича, Г. А. Климова, В. П. Недялкова,
В. С. Храковского, И. Ш. Козинского, А. Е. Кибрика, Я. Г. Тестелеца, В. А. Плунгяна, А. А. Кибрика,
Т. А. Майсака и др. По мнению Т. А. Майсака, это связано с влиянием американской и европейской
лингвистики [Майсак 2005, с.30]. Грамматикализация стала определяться в более общем виде как
«непрерывный процесс усиления грамматичности языковой единицы, при котором неграмматическое
превращается в грамматическое, а менее грамматическое – в более грамматическое» [Плунгян 2001].
Изучение различных языковых процессов в аспекте теории грамматикализации дает возможности для
поиска новых путей решения проблем, которые до сих пор сохраняют свою дискуссионность. В этом плане
несомненный интерес представляет категория вида русского глагола и в первую очередь основная форма ее
реализации – видовая пара. В. М. Русановский подчеркивает: «У видовій парі переплелася взаємозалежність
словотворення й морфології, що свідчить про незавершеність процесу граматикалізації категорії виду»
[Русанівський 2000, c.64]. Эта позиция и определяет цель нашего исследования – показать, что даже в видовых
парах суффиксального типа, образованных в процессе вторичной имперфективации, процесс
грамматикализации не завершен.
Аспектологи неоднократно обращали внимание на «реальную двойственную природу категории вида в
русском языке» [Зализняк, Шмелев 2000, с.164]. С одной стороны, в видовой паре глаголы противопоставлены
друг другу как глаголы несовершенного (далее – НСВ) и совершенного (далее – СВ) вида. С другой стороны,
они же соотносятся между собой как мотивирующее и мотивированное: при перфективации: НСВ => СВ, при
имперфективации: СВ => НСВ. Отсюда следует, что перфективация и имперфективация – это одновременно
процессы и грамматические, и словообразовательные. Любые пары глаголов, противопоставленных по виду,
это одновременно продукт и словообразовательных процессов, и грамматических. Еще С. Карцевский отмечал:
«Мы знаем, что отглагольное производство служит вместе с тем и видовым» [Карцевский 2000, c.172]. Именно
поэтому «внутриглагольная деривация в славистике традиционно изучается и описывается с двух точек зрения:
грамматико-аспектуальной (в связи с видовой парностью) и словообразовательной. Такая интеграция
обусловлена спецификой категоризации протекания действия во времени в славянских языках» [Петрухина
2000, с.231].
«Двойственная природа категории вида» объясняется разной степенью грамматикализации отношений
между глаголами в видовых парах. Наиболее грамматикализованными считаются видовые пары, возникшие в
результате вторичной имперфективации. Имперфективация здесь служит в качестве чисто грамматического
средства формирования видовых противопоставлений. «Она создает эти грамматические противопоставления в
рамках одного и того же лексического значения» [Маслов 2004а, с.448]. Но оказывается, что даже в парах этого
типа процесс грамматикализации не завершен. Цель данной статьи – выявить признаки незавершенной
грамматикализации в глаголах вторичного НСВ.
Известно, что имперфективация по сравнению с перфективацией более регулярна и последовательна, что
отмечают все исследователи (см., например, работы А. Н. Тихонова, М. А. Шелякина, Е. В. Петрухиной,
Е. Н. Ремчуковой и др.). Кроме того, процесс имперфективации отличается от перфективации единообразием
образования и – в большинстве видовых пар – устойчивой тождественностью лексического значения глаголов
[Русская грамматика 1980, с.588]. Предмет нашего анализа – семантические особенности глаголов вторичного
НСВ, мотивированных префиксальными глаголами СВ.
В отношении содержания видовых пар, образованных путем имперфективации, существует
относительное единство мнений: это пара лексически тождественных глаголов СВ и НСВ, различающихся
между собой только грамматической семантикой вида: переписать – переписывать [Русская грамматика 1980,
с.583; Ремчукова 2004, с.68 и др]. А так как в Грамматиках установлено, что видовые пары формируют только
предельные глаголы [Русская грамматика 1980, с.584]: выращивать – вырастить, продалбливать –
продолбить, подпудривать – подпудрить, намыливать – намылить, наслаивать – наслоить, закупоривать –
закупорить и многими другими, то отсюда следует, что все вторичные имперфективы в видовой паре
предельны. «Глаголы предельной семантики выступают обычно, не меняя своего лексического значения, в
обоих видах», – пишет Ю. С. Маслов [2004б, с.318]. Т. С. Сергеева отмечает: «… значение совершенного вида –
это значение действия, достигшего одного из типов предела, значение вторичного несовершенного вида – это
значение длительного или повторяющегося предельного действия» [Сергеева 1984, с.46].
Но вторичным имперфективам присущи все особенности семантики глаголов НСВ, которые, как
известно, могут проявлять не только предельные, но и непредельные значения. Причем среди них есть немалое
число таких глаголов, которые совмещают оба значения (предельности и непредельности) в одном лексическим
значении. По мнению М. А. Шелякина, «границы между предельными и непредельными значениями одного и
того же глагола довольно подвижны [Шелякин 1983, с.166]. К такому же выводу приходит А. В. Бондарко:
«Между предельно-процессными и непредельно-процессными ситуациями нет резкой грани» [Бондарко 1983,
с.137]. Следовательно, некоторые вторичные имперфективы, мотивированные предельными глаголами СВ,
могут обозначать процессы, не связанные с какими-либо их изменениями по отношению к пределу, вне всякой
направленности на предел. Ср. с наблюдением А. В. Бондарко: «…в семантике некоторых предельных глаголов Розділ V. Словотвір: напрями, аспекти дослідження

419
заложена и возможность непредельного употребления глаголов вторичного несовершенного вида» [Бондарко
1983, с.137]. Это происходит в случаях, когда вторичные имперфективы:
• называют постоянное свойство субъекта или свойство, которым обладает субъект в определенный
промежуток времени:
закинуть – закидывать: Грушницкий закидывает голову назад, когда говорит (Лермонтов); перевалить
– переваливать: Старик как-то переваливал на ходу и постоянно передергивал на голове свою высокую
войлочную шляпу (Мамин-Сибиряк);
• обозначают эмоциональное или психическое состояние субъекта:
захватить – захватывать: Ее горячо, от самого сердца несущаяся молитва захватывала весь зал
(Гоголева); заворожить – завораживать, оттолкнуть – отталкивать: Близость не получалась.
«Восковая персона» (скульптура Петра I) завораживала и отталкивала (Герасимов);
• называют физическую или умственную деятельность субъекта, с общим значением «быть занятым
чем», «вести себя как» и т.п.:
уломать – уламывать: Ведь я вас уже полчаса уламываю (Булгаков); вскинуть – вскидывать: Вдова
вскидывала на майора удивленные глаза (Салтыков-Щедрин);
• функционируют в текстах описательного характера:
расплескаться – расплескиваться: Лунные тени расплескивались по песчаным дорожкам (Шишков);
раскинуться – раскидываться: А деревья раскидывались густой листвой возле самых окон (Бунин).
А. В. Бондарко, наблюдая аналогичные случаи, подчеркивает, что «непредельность ничуть не ослабляет
процессности. Отсутствие динамики движения к пределу восполняется сосредоточением внимания на самом
процессе, на его течении, безотносительно к внешним элементам – цели, конечной точке» [Бондарко 1983,
с.136]. Отличить предельные процессы от непредельных иногда довольно трудно.
Все сказанное дает основание утверждать, что далеко не всегда можно говорить о полном лексическом
тождестве, т.е. о полной грамматикализации отношений, между членами видовой пары суффиксального типа:
чистовидовое соотношение между ними часто нарушается и осложняется примесью лексико-грамматических
или лексических различий. И при имперфективации «тоже нередко возникают глагольные основы, в которых
отмечаются какие-то лексические расхождения с их производящими» [Маслов2004а, с.448; Гловинская 1982,
с.49-50]. Процесс вторичной имперфективации обладает как грамматическими, так и лексическими
особенностями. Следовательно, его нельзя однозначно определить как исключительно грамматический.
Несомненно, он носит смешанный, синкретичный, характер.
При таком подходе по-иному освещается и природа суффиксов вторичной имперфективации -ЫВА-/
-ИВА-, -ВА-, -А-. При имперфективации суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А- замещают первичные глагольные
суффиксы, не уничтожая их словообразовательного значения, а лишь трансформируя его. Происходит не
просто мена морфем, а как бы их семантическое наложение (Е. А. Земская, О. М. Соколов). Причем суффиксы
вторичной имперфективации могут вмещать в себя значения разных суффиксов. В этом своеобразно
проявляется их функциональная приспособляемость – свойство, характерное для всех аффиксов. Наиболее
яркой особенностью суффиксов вторичной имперфективации является их способность устранять значение СВ,
которое очень часто мыслится как предел, достижение результата действия. Благодаря суффиксам вторичной
имперфективации этот предел становится потенциальной величиной. Они способны сохранять реальные
значения мотиваторов, не нарушая глубинную семантическую структуру глагольного слова. Это возможно
вследствие наивысшей степени отвлеченности их значений. В таких случаях можно говорить о более
завершенном характере процесса грамматикализации отношений между глаголами в видовой паре.
С другой стороны, в процессе имперфективации при определенных условиях суффиксы вторичной
имперфективации нейтрализуют значение предельности, и глаголы в таких случаях приобретают оттенок
непредельности или другие дополнительные оттенки, которых не было у мотиваторов. В таких случаях
суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А- не только сохраняют категориальное значение процесса, передаваемое
первичными суффиксами, но и определенным образом взаимодействуют с мотиваторами, что отражается на
лексическом значении вторичных имперфективов. Т. Д. Сергеева пишет: «Лексико-грамматический,
деривационный характер категории вида проявляется и в том, что префиксы и суффиксы, присоединяющиеся к
глагольным лексико-семантическим вариантам, с одной стороны, маркируют их в видовом отношении, а с
другой стороны, вносят свою лепту и в изменение лексического содержания префиксального или
суффиксального глагольного лексико-семантического варианта» [Сергеева 1984, с.45].
Суффиксы вторичной имперфективации, хотя и отличаются высокой степенью отвлеченности значения,
но в то же время неразрывно связаны с лексической семантикой глагола. Как и другие глагольные суффиксы,
суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А- реагируют на семантику глагольной основы: префиксов, корней. Например,
непредельное значение чаще возникает у вторичных имперфективов с количественными префиксами:
всхрапнуть-всхрапывать, переглянуться-переглядываться, подтаять-подтаивать. Значение предельности,
наоборот, чаще выражается вторичными имперфективами, префиксы которых имеют пространственно-
результативное или общерезультативное значение: пролезть-пролезать, оттащить-оттаскивать,
обвязать-обвязывать, выбелить-выбеливать, дожарить-дожаривать и т. п.
Кроме того, при сопоставлении многозначных глагольных мотиваторов и соотносительных с ними
вторичных имперфективов выясняется, что характер многозначности этих глаголов не всегда совпадает, то есть ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15
420
суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А-, как и другие глагольные форманты, принимают активное участие в
развитии аспектуальной полисемии глагольного слова: вытаскИВАть (машину и колючки), забрасЫВАть
(листьями и голову), набрасЫВАть (платок и бумаги), вскидЫВАть (мешок и взгляд). При других условиях
суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А- проявляют чисто словообразовательные свойства, т.е. выступают как
словообразовательные аффиксы: ходить-хажИВАть, сидеть-сижИВАть, думать-думЫВАть,
обедать-обедЫВАть, слышать-слыхИВАть, танцевать-пританцовЫВАть, шалить-пошалИВАть и т.п.
Все сказанное дает основание для следующего вывода: среди формантов глагольного слова суффиксы
вторичной имперфективации занимают особое место: с одной стороны, обладая сходными чертами с
первичными глагольными суффиксами, с другой стороны, проявляя специфические качества, свойственные
только суффиксам данной разновидности. В их семантике имеется много общего с семантикой других
аффиксов словообразовательного порядка. Поэтому суффиксы -ЫВА-/-ИВА-, -ВА-, -А- должны
рассматриваться не как словоизменительные грамматические форманты, а как синкретичные,
полифункциональные морфемы особого типа. Необходимо признать, что процесс их грамматикализации не
завершен, их «семантический дрейф» (Э. Сепир) продолжается.

Литература
Ахманова 1969: Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. – М.: Изд-во Сов.энцикл., 1969.
Базовый словарь лингвистических терминов 2003: Базовый словарь лингвистических терминов. – Киев:
Изд-во Государственной академии руководящих кадров культуры и искусств, 2003.
Бондарко 1983: Бондарко А.В. Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии. – Л.:
Наука, 1983.
Виноградов 1972: Виноградов В.В. Русский язык: Грамматическое учение о слове. – М.: Высш.школа,
1972.
Гловинская 1982: Гловинская М.Я. Семантические типы видовых противопоставлений русского глагола.
– М.: Наука, 1982.
Жирмунский 1963: Жирмунский В.М. О границах слова // Жирмунский В.М., Суник О.П.
Морфологическая структура слова в языках различных типов. – М.; Л.: Высш. школа, 1963.
Зализняк, Шмелев 2000: Зализняк А.А., Шмелев А.Д. Введение в русскую аспектологию. – М.: Языки
русской культуры, 2000.
Карцевский 2000: Карцевский С.И. Из лингвистического наследия. – М.: Языки русской культуры, 2000.
Майсак 2005: Майсак Т.А. Типология грамматикализации конструкций с глаголами движения и
глаголами позиции. – М.: Языки славянских культур, 2005.
Марузо 2004: Марузо Ж. Словарь лингвистических терминов. – М.: Едиториал УРСС, 2004.
Маслов 2004а: Маслов Ю.С. Роль так называемой перфективации и имперфективации в процессе
возникновения славянского глагольного вида // Маслов Ю.С. Избранные труды: Аспектология. Общее
языкознание. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С.445-476.
Маслов 2004б: Маслов Ю.С. К основаниям сопоставительной аспектологии // Маслов Ю.С. Избранные
труды: Аспектология. Общее языкознание. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С.306-364.
Петрухина 2000: Петрухина Е.В. Аспектуальные категории глагола в русском языке в сопоставлении с
чешским, словацким, польским и болгарским языками. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000.
Плунгян 2001б: Плунгян В.А. Грамматикализация // Электронная энциклопедия «Кругосвет»
(www.krugosvet.ru) [http://www.krugosvet.ru/articles/76/1007616/1007616a1.htm].
Ремчукова Е.Н. Морфология современного русского языка: Категория вида глагола: Учебное пособие. –
М.: Флинта: Наука, 2004.
Русановский 2000: Русанівський В.М. Вид // Українська мова: Енциклопедія. – Київ: Вид-во “Українська
енциклопедія” ім. М.П.Бажана, 2000. – С.64-65.
Русская грамматика 1980: Русская грамматика. – Л. – М.: Наука, 1980.
Русский язык. Энциклопедия 1979: Русский язык: Энциклопедия. – М.: Сов. энцикл., 1979.
Сергеева 1984: Сергеева Т.Д. Вопросы семантической типологии глагольной лексики. – Барнаул: Изд-во
Алт. ун-та, 1984.
Сепир 1993: Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. – М.: Изд-во Прогресс, 1993.
Шелякин 1983: Шелякин М.А. Категории и способы действия русского глагола. – Таллин: Валгус, 1983.
Kuryłowicz 1965: Kuryłowicz J. The evolution of grammatical categories // Diogenes. 1965. 51. P.55-71.

Using ideas of modern grammaticalization theory allows us to explain the dual character of a Russian verb.
Analysis of aspect pairs of suffix type shows that a process of their grammaticalization is not finished because such
suffixes as -ИВА- / -ЫВА-, -ВА-, -А- are syncratic morphemes that have both word-formative as well as word-changing
affixes. That is why Russian verb pairs are the research subjects in both grammar and lexicology.
Keywords: grammaticalization, aspect, aspect pair, secondary imperfectivation suffixes.
Надійшла до редакції 2 жовтня 2006 року.