Стаття продовжує цикл публікацій автора з морфології поетичного тексту. У ній розглянуті
можливості актуалізації морфологічних значень при зі- та протиставленні морфологічних одиниць та форм
як механізму зниження ентропії шляхом створення додаткових ланцюгів зв’язку в структурі тексту.
Ключові слова: морфологічний рівень, антіентропійний механізм, синтагматичні та парадигматичні
відношення, граматична атракція.

Рассматривая понятие «система языка», М.В.Панов выделяет три подхода к описанию его сущности:
1. Системность является проявлением «антихаоса» (снижения энтропии – тенденции, диалектически
противоположной принципу повышения энтропии, – Е.С.).
2. Системность «проявляется в том, что единицы одного класса варьируются, выступают в разных
оттенках в зависимости от того, с какими единицами соотнесены, связаны» [Панов 1992, c. 21].
3. «Само существование каждой языковой единицы определяется ее связью с другими единицами той же
системы» [Там же, с. 21].
В данной работе мы предполагаем рассмотреть на примере одного из уровней языка (морфологического)
антиэнтропийные возможности актуализации системных отношений между языковыми единицами в структуре
поэтического текста.
Энтропийные и антиэнтропийные механизмы текста рассматривал Ю.М.Лотман, в частности, в работах
«Структура художественного текста» [Лотман 1970], «Анализ поэтического текста» [Лотман 1972].
Ю.М.Лотман, вслед за акад. А.Н.Колмогоровым, выделяет три основных компонента энтропии словесного
художественного текста: «разнообразие возможного в пределах данной длины текста содержания (исчерпание
его создает общеязыковую информацию), разнообразие различного выражения одного и того же содержания
© Скоробогатова О.О., 2007 Розділ VI. Лінгвістика тексту

473
(исчерпание его создает собственно художественную информацию) и формальных ограничений, наложенных
на гибкость языка и уменьшающих энтропию второго типа» [Лотман 1970,с. 39].
Поэтический текст [ПТ] является более формально организованным, количественно и качественно,
структурированным и, следовательно, менее хаотичным, чем проза («…ибо проза, принявшая обязательную
количественную меру, тем самым перестала бы быть прозой» [Аверинцев 2004, с.217]). Ритмическое начало,
присущее поэзии онтологически, служит одним из средств преодоления хаотичности, так как создает
количественную упорядоченность. Многочисленные средства версификации (рифма, звукопись, синтактико-
стилистические фигуры – перечень средств может занять не одну страницу) являются также средствами
снижения энтропии.
Что же произойдет, если в антиэнтропийный механизм стихоустройства вторгнутся внесистемные
языковые элементы или возникнут внесистемные смысловые отношения между этими элементами?
Противоречие вызовет взрыв, который либо разрушит текст как таковой, либо станет источником
экспрессивной напряженности, породив уникальные поэтические артефакты. И первое и второе наблюдаем, к
примеру, в стихотворной практике футуристов и обэриутов. Нарушение нормы, в том числе грамматической,
как прием повышения экспрессивности ПТ, известен и исследователям и поэтам:
1.телефон – № 2в – 128
рьрьрррррр–––––ррь
кто А да – – – 38 и 5
что – в – 415 – 07 – 14 – 9
и 03_ _ 67 – я улица шум
Весна
Где то ––––––––
далеко
покой
и поля
(Вас.Каменский. Телефон №2в 128)
[Каменский 1914, с. 7]
Отсутствие семантических и синтаксических связей между элементами первой части фрагмента (1-5
стихи) резко повышает энтропию текста.
Данный текст трудно определить как связный, написанный на русском языке (наши полиграфические
возможности не позволяют передать различные графические, цветовые и шрифтовые характеристики знаков,
которые, по мнению автора, важны для текста). Не зная авторского кода, читатель не способен адекватно
декодировать информацию, заложенную в данном фрагменте, варианты прочтения бесконечны, ибо
максимально разнообразие возможного содержания (в том числе, и вариант его отсутствия).
Иное наблюдаем в следующем примере:
2. Потому что сажень
Есть косая инструмент
И способна прилагаться
Где угодно хорошо.
(Д.Хармс. Измерение вещей)
[Хармс, 1991, с. 75]
Дистантное расположение элементов фразеологизма «косая сажень» и локализация относящегося к
подлежащему прилагательного в группе сказуемого повышает энтропию, так как разрушает лексические и
грамматические связи между этими элементами, но нарушенные в данном отрывке связи можно восстановить,
обратившись к предыдущему фрагменту текста:
Ну нет,
Простите.
Я знаю косую сажень
И на все ваши выдумки мне наплевать!
(Д.Хармс. Измерение вещей)
[Там же, с. 74]
В семантическом пространстве целостного текста связи восстанавливаются, но с возможными
вариантами прочтения: ср.<косая сажень есть инструмент> либо <сажень есть косая> и <сажень есть
инструмент>. Частичное разрушение системных языковых связей здесь (при филигранном авторском
использовании его возможностей) создает многозначность текста.
Внесистемные элементы и отношения даже в поэтическом тексте имеют достаточно ограниченный
репертуар. Как правило, это окказионализмы, иногда – единичные нарушенные связи (либо избыточные,
создающие в поэтическом тексте второй план). И именно они обычно становятся объектом внимания
исследователей. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

474
Здесь мы попытаемся решить задачу противоположную: рассмотреть не те случаи, когда нарушение
языковой нормы повышает энтропию поэтического текста, а примеры того, как контактное или близкое
соположение элементов морфологической оппозиции в поэтическом тексте реализует антиэнтропийный
потенциал языковой системы, как актуализация системных парадигматических языковых отношений и перевод
их в синтагматическую плоскость влияет на упорядоченность последнего и повышает «завораживающий»
эффект.
Как мы показывали в работе [Скоробогатова 2006], морфологическое соположение основывается на
отборе и близкой локализации противопоставленных морфологических форм и единиц, однородных форм и
единиц и грамматической аттракции. Наиболее типичны следующие случаи морфологического соположения:
грамматическое со- и противопоставление, морфологическое (общеграмматическое) сгущение однородных
форм и единиц, морфологическое чередование, категориальное сгущение и грамматическая аттракция.
Самый простой и распространенный случай соположения – со- и противопоставление элементов
грамматической оппозиции. Различается соположение межчастеречное и внутричастеречное.
Межчастеречное соположение актуализирует обобщенные грамматические значения оппозитов,
например, предметности и признаковости:
что я знаю?
Лишь на ваше удивленье
Удивленными глазами погляжу
(Б.Окуджава. Песенка Фонтана)
[Окуджава 2004, с. 45].
В некоторых случаях соположение окказионализмов подчеркивает одновременно и значение корней
слов-оппозитов и частеречные грамматические значения:
Немь лукает луком немным
В закричальности зари
……………….
Лук упал из рук упавном,
Прорицает тишина…
(В.Хлебников. Птичка в клетке)
[Хлебников 1986, с. 42]
Здесь абстрактное значение существительного немь актуализировано за счет сопоставления с
адъективным значением прилагательного немным, конкретно-предметное значение слова лук усилено за счет
контактной локализации с окказиональным глаголом лукает, а нормативный глагол упал соположен с
окказионализмом упавном, который может быть охарактеризован и как творительный падеж существительного,
и как наречие. Именно актуализированные обобщенные грамматические значения здесь являются основным
средством связности текста, не позволяя ему «рассыпаться» на ряд непонятных читателю лексем, а эта
актуализация достигается благодаря соположению однокоренных единиц, различающихся частеречной
отнесенностью.
Лексико-семантическая размытость, усиливающая энтропию текста, компенсируется за счет
актуализации морфологических значений, которая снижает энтропию и позволяет тексту «читаться по-русски».
Соположение однокоренных слов, относящихся к разным частям речи, служит мощным средством
актуализации внутренней формы слов как с очевидными, так и со стершимися этимологическими связями:
Я листаю страницы, листаю,
Исступленно листаю листы…
(Б.Окуджава. «Раскрываю страницы ладоней…»)
[Окуджава 2004, с. 61]
И за голубями голубыми
Больше не уходят ястреба
(Б.Окуджава. «И когда под вечер над тобою…»)
[Окуджава 2004, с .65].
Связь между словами «голубь» и «голубой» сегодня не ощущается, в то время как в словаре Даля они
расположены в одной словарной статье [Даль 2005, с. 370].1
Может быть актуализирована и «народная» этимология в том случае, когда сопоставляются слова,
исторические изменения в структуре которых привели к возможности выделения мнимых деривационных
отношений:
Опята возле пня, в лесу чужом
Звенели на морозе под ножом (А.Межиров «Опята возле пня в лесу чужом…») [Межиров 1989, с.71].

1 Мы разделяем мнение В.Н. Топорова, согласно которому необходимо считаться с тем, «что любая этимология, даже
общепринятая, относительна в том смысле, что она зависит от данного круга сопутствующих материалов. От периода, которому
сопоставляется данное этимологическое решение (так применительно к периоду х этимология может быть верна, а к периоду у (post x)
ошибочна) …» [Топоров 2004, с.140-141]. Розділ VI. Лінгвістика тексту

475
«Мифопоэтическая этимология» (термин В.Н. Топорова [Топоров 1989]) становится значимой в
пространстве лирического текста. Возникновение при этом дополнительных линий связности понижает
энтропию, так как выявляемая соположением этимологическая и/или деривационная системность, как и
морфологическая, является проявлением «антихаоса».
Крайне интересны примеры соположения в одном тексте слов, относящихся к нескольким частям речи
(существительное – прилагательное – глагол или существительное – прилагательное – глагол – наречие,
числительное – существительное – прилагательное и под.). Например, в стихотворении И.Бродского «В тот
вечер возле нашего огня…» одновременно используются прилагательные черный в полной (мужского и
женского рода) и краткой (мужского и среднего рода) формах, в форме сравнительной степени,
существительное чернота и глагол чернел. Всего слова с корнем черн- в тексте повторяются 15 раз. Здесь
актуализируются переносные значения «мрачный, безотрадный, тяжелый» и «преступный, злостный» [Ожегов
1984, с.765] и в конце «нечистый, діавол, чорт» [Даль 2005, с.594], хотя начинается текст стихами:
В тот вечер возле нашего огня
Увидели мы черного коня
Не помню я чернее ничего,
Как уголь были ноги у него.
(И. Бродский. «В тот вечер возле нашего огня…) [Бродский 1992, т.1, с. 35],
т.е. реализовано значение слова «черный» «цвета сажи, угля» [Ожегов 1984, с.765], но повторы и
частеречная полнота – реализованы значения предметности, признаковости и действия – создают эффект
всеохватности, неизбежности происходящего. Соположение основных знаменательных частей речи создает
впечатление полноты (грамматическая полнота отражает пугающее поэта ощущение неотвратимости зла).
Соположение однокоренных слов, относящихся к разным частям речи, с отрицательными частицами,
префиксами и т.д. создает катахрезу:
Где все покой, я буду беспокойно
Ловить твой взор.
(М.Цветаева. В раю)
[Цветаева 1980, т.1, с. 91].
Между словами не возникают истинные антонимические отношения, т.к. они выражают категориально
разные значения, но соположение создает эффект противоречия, иногда возникает оксюморон, в других
случаях – подчеркивается разность позиций участников ситуации и под. При парном симметричном
использовании антонимов могут возникать различные фигуры параллелизма или, в более сложных случаях,
хиазм:
Научил не хранить кольца,–
С кем бы жизнь меня не венчала!
Начинать наугад с конца
И кончать еще до начала.
(М.Цветаева. «Легкомыслие – милый грех…»)
[Цветаева 1980, т.1, с.45]
Соположение слова с однокоренным производным способно усиливать антонимические отношения,
возникающие у производящего с третьим элементом:
Но в вашей любви любовной
Стократ – моя нелюбовь!
(М.Цветаева. «И все вы идете в сестры…»)
[Цветаева 1980, т.1, с.47]
Эти и многие другие примеры показывают, что при соположении в поэтическом тексте однокоренных
слов, относящихся к разным частям речи, кроме актуализации парадигматических связей морфологических
единиц происходит оживление деривационных, этимологических, лексических связей. Связность текста
становится «многоканальной», что приводит к резкому снижению энтропии – при множественности возможных
вариантов передачи содержания избирается тот, который реализует многоуровневость и разноканальность
языковых связей.
Другая разновидность соположения – соположение морфологических единиц и форм в рамках одной
части речи: например, существительных разного рода или разных форм числа и падежа одного слова.
Рассмотрим следующий пример:
В Барабанном переулке барабанщики живут.
Поутру они как встанут, барабаны как возьмут,
как ударят в барабаны, двери настежь отворяя…
где же, где же, барабанщик, барабанщица твоя?
(Б.Окуджава. «В Барабанном переулке…»)
[Окуджава 2004, с.93] ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

476
Соположение граммем является доминантой не только этой строфы, но и всего текста стихотворения.
Сопоставление производящего существительного барабан и производного Барабанный создает эффект
однородности фона, на котором выделяется категориальная оппозиция мужской/женский род
(барабанщик/барабанщица), служащая грамматическим воплощением идеи текста.
Противопоставление категориально-грамматическое может подчеркивать противопоставление
лексическое:
Старый дож плывет в гондоле
С догарессой молодой
(А.С.Пушкин. «В голубом небесном поле…»)
[Пушкин 1974, т.2, с. 502].
Грамматическая оппозиция дож / догаресса накладывается на антонимическое противопоставление
старый / молодая.
Одновременное использование противоположных элементов оппозиции может указывать на
исчерпанность вариантов: в таком случае реализуется принцип дополнительности:
Капли Датского короля
Или королевы –
Это крепче, чем вино, слаще карамели.
(Б.Окуджава. Капли Датского короля)
[Окуджава 2004, с.178]
Числовая оппозиция форм одного слова обычно противопоставляет общее и единичное, подчеркивает
единственность, индивидуальность одного на фоне многих:
Сердце – любовных зелий
Зелье – вернее всех.
(М.Цветаева. «В гибельном фолианте…»)
[Цветаева 1980, т.1, с.49]
или
Каких присяг я ни давал, какие ни твердил слова,
Но есть одна присяга – кружится голова
(Б.Окуджава. Песенка о присяге)
[Окуджава 2002, с.83].
У прилагательного сополагаются различные варианты форм степеней сравнения, а также краткие и
полные формы:
До чего ж кровавая война, нет ее кровавей.
(Б.Окуджава. «Вот король уехал на войну. Он Москву покинул…»)
[Окуджава 2002, с.254].
Блаженный, вечный дух унес твое
мученье!
Блажен утративший
создание любви!
(А.Блок. «Мне снилась смерть любимого созданья…»)
[Блок 1960, т.1, с.12].
Подчеркивание категориальных отношений, как и другие средства реализации системности, служит
проявлением «антихаоса». Морфолого-семантический вектор связности может быть направлен как по
горизонтали (1-й пример), так и по вертикали (2-й пример).
Самым сложным соположением среди именных категориальных оппозиций является соположение
падежных форм. В силу своей многочленности падежная парадигма может как структурировать целое
стихотворение (например, стихотворение Марины Цветаевой «В гибельном фолианте…» [Цветаева 1980, т.1,
с. 49], где четыре падежных формы слова женщина (формы родительного, дательного, именительного и
творительного падежей) служат смысловым «каркасом» текста), так и образовывать внутристиховую цепочку
или мозаику форм:
Дочь дочери дочерей дочери Пе
(Д.Хармс. Вечерняя песнь с именем моим существующей)
[Хармс 1991, с.90].
По Фонтанке, по Фонтанке, по Фонтанке
Лодки белые холеные плывут.
На Фонтанке, на Фонтанке, на Фонтанке
Ленинградцы удивленные живут
(Б.Окуджава. Песня о Фонтанке)
[Окуджава 2004, с.44]. Розділ VI. Лінгвістика тексту

477
Потенциально сополагаться могут от двух до двенадцати падежных форм (6 единственного и 6
множественного числа), на нашем материале зафиксировано одновременное соположение в тексте от двух до
пяти форм:
И все-таки я жду от тишины
(как тот актер, который знает цену
чужим словам, что он несет на сцену)
каких-то слов, которым нет цены.
(Б.Окуджава. «На белый бал берез не соберу…»)
[Окуджава 2004, с.35]
Сладострастная отрава – золотая Брич-Мулла,
Где чинара притулилась под скалою –
Про себя жужжит над ухом вечная пчела:
Брич-Мулла, Брич-Муллы, Брич-Мулле, Брич-Муллу, Брич-Муллою
(Дм.Сухарев. Брич – Мулла)
[Сухарев 1994, с.97]
Как и во всех примерах, описанных выше, в последнем случае мы наблюдаем переход
парадигматических отношений в синтагматические, на примере падежных форм этот переход более нагляден.
Наблюдаемый здесь прием категориального сгущения является важнейшей приметой фасцинативных (термин
В.И.Карасика) текстов2, в том числе поэтических. Для нашего разбора важно то, что в этом случае кроме
обычных для любого текста синтагматических связей между элементами актуализируются парадигматические,
то есть происходит выделение системных отношений как по горизонтали, так и по вертикали, как в
синтагматике, так и в парадигматике.
Системность как антиэнтропийный механизм здесь усиливается, так как ее проявление становится
многокоординатным. И при описании грамматического ритма (неоднократного закономерного чередования
грамматических форм) и грамматического отбора однородных форм, и при грамматической аттракции мы
наблюдаем актуализацию языковых системных отношений.
Грамматическая аттракция проявляется как в отборе подобных форм, передающих исходно разные, но
в результате уподобления – сближающиеся значения, так и при приобретении формой (формами)
несвойственных ей черт, возникающих «по смежности», под влиянием находящейся рядом единицы. Например:
И за ваш уют радея,
Как у нас теперь в ходу,
Я вам буду за лакея
И за повара сойду.
(Б.Окуджава. «Чувствую, пора прощаться…»)
[Окуджава 2004, с. 226]
Надену крест серебряный на грудь,
Перекрещусь – и тихо тронусь в путь
По старой по дороге по Калужской.
М. Цветаева («Над синевою подмосковных рощ…»)
[Цветаева 1980, т.1, с. 61]
В первом примере форма «за лакея заменяет продуктивную лакеем, (ср. в том же тексте: просто может
и поэтом /вам при этом послужу) по сходству с формой за уют; во втором избыточный предлог по возникает
перед существительным и вторым прилагательным по смежности, создавая эффект ритмичности и
завораживания.
Аттракция может быть ступенчатой – например, в стихотворении Б.Окуджавы «От войны войны не
ищут…» [Окуджава 2004, с.392] соположение предложной и беспредложной форм родительного падежа
является уподоблением форме фразеологизма «От добра добра не ищут», которая сама служит примером
аттракции, где совпадающие падежные формы подчеркивают бессмысленность стремления к переменам).
Грамматическая аттракция, как правило, актуализирует языковую потенцию или реализует возможности
различных типов языковой неоднозначности:
Рабочие столовые
Столовые рабочие, –
Кончаются супы,
Перловые и прочие.
(А.Межиров «Рабочие столовые…») [Межиров 1989, с.31]

2 «С точки зрения получателя речи, диада «перформативные и креативные тексты» может быть выражена как «информативные и
фасцинативные тексты». Под информацией понимается сообщение (субъективно) новых данных о чем-либо, под фасцинацией (fascinatio –
лат. «околдовывание, очаровывание, завораживание») – эмоциональное воздействие текста, заставляющее адресата вновь и вновь
обращаться к этому тексту [Карасик 2004, с. 51]. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 15

478
В словосочетаниях полное прилагательное + отадъективный субстантиват частеречная принадлежность
компонентов определяется только порядком слов: обычно главный компонент словосочетания находится в
постпозиции, а зависимый – в препозиции; в то же время, учитывая, что поэтический текст легко допускает
инверсию, словосочетания в 1 и 2 стихах могут рассматриваться как синонимичные. Языковая игра возникает
благодаря морфологической двойственности субстантиватов – их способности выполнять функцию
существительного, сохраняя формоизменение прилагательного. Адъективная форма свою потенцию (быть
определяющим или быть определяемым) реализует в зависимости от сочетаемости с другими элементами
предложения.
Грамматический отбор (назывные и глагольные ряды и стихотворения, одночисловые, однородовые и
т.п. поэтические тексты) экспрессивно работает только на фоне среднестатического категориального
разнообразия; семантически значимым сгущение категориальных значений становится при отсутствии
противоположных членов оппозиции.
Подводя итог описанию различных случаев морфологического соположения в тексте, мы можем сделать
следующие выводы.
Морфологическое соположение в тексте языковых единиц и форм одной единицы является примером
актуализации парадигматических отношений и перехода их в синтагматические. Такая актуализация повышает
связность поэтического текста, благодаря чему снижается энтропия текста как целого;
Отбор однородных языковых единиц осуществляется благодаря их связям с другими единицами
системы, отсутствие которых является семантически и грамматически значимым.
Фасцинативность (способность завораживать, очаровывать) поэтического текста связана в том числе и с
отбором, чередованием и уподоблением морфологических единиц в тексте. Этот отбор является мощным
антиэнтропийным механизмом, и мы можем утверждать, что поэтический текст с активным соположением
морфологических элементов является более упорядоченным и менее «хаотичным» чем текст, лишенный такого
соположения.

Литература
Аверинцев 2004: Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. – СПб.: Азбука-классика,
2004. – 480с.
Даль 2005: Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка в четырех томах. – Т.1. – М.:
Русский язык – Медиа, 2005. – 702с.; Т.4. – 684с.
Карасик 2004: Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М.: Гнозис, 2004. – 390с.
Лотман 1970: Лотман Ю.М. Структура художественного текста. – М.: Искусство, 1970. – 384с.
Лотман 1972: Лотман Ю.М. Анализ поэтического текста. Структура стиха. – Л.: Просвещение, 1972. –
272с.
Ожегов 1984: Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Ю.Ю. Шведовой. – 16 изд., испр. – М.:
Рус.яз., 1984. – 797с.
Панов 1992: Панов М.В. Позиционная морфология русского языка. – М: Наука, Школа «Языки русской
культуры», 1992. – 275 с.
Скоробогатова 2006: Скоробогатова Е.А. Синтагматический подход к описанию морфологии
поэтического текста / Русская филология. Украинский вестник – Харьков. – 2006. – №1. – С.5-8.
Топоров 1989: Топоров В.Н. Миф о Тантале (об одной поздней версии – трагедия Вячеслава Иванова) //
Палеобалканистика и античность: Сб. науч. тр. / Отв. ред. В.П. Нерознак. – М.: Наука, 1989. – С. 61-110.
Топоров 2004: Топоров В.Н. Река и речь / речка (из области мнимых этимологических парадоксов) //
Теоретические проблемы языкознания: Сб. статей к 140-летию кафедры общего языкознания филологического
факультета Санкт-Петербургского государственного университета / Гл. ред. Л.А. Вербицкая. – СПб.:
Филологический факультет, 2004. – С.138-162.

Источники
Блок 1960: Блок А.А. Собрание сочинений: В 8-ти томах. – Т. 2. Стихотворения 1897-1904. – М.: Худож.
лит., 1960. – 716 с.
Бродский 1992: Бродский И. Форма времени: Стихотворения, эссе, пьесы: В 2-х томах. – Т. 1.
Стихотворения. – Минск: Эридан, 1992. – 478 с.
Каменский 1914: Каменский В. Железобетонныя поэмы. – М.: Изд. Д.Д. Бурлюка, 1914. – 36 с.
Межиров 1989: Межиров А.П. Избранное: Стихотворения / Вст. статья А. Истогиной. – М.: Худ лит.,
1989. – 575 с.
Окуджава 2004: Окуджава Булат. Лирика. Проза. – Екатеринбург: У-фактория, 2004. – 672 с.
Пушкин 1974: Пушкин А.С. Собрание сочинений. В 10-ти томах. Т. 2 Стихотворения 1825-1836 /
Примеч.Т. Цявловской. – М.: Худож. лит., 1974. – 688с.
Сухарев 1994: Сухарев Д. Стихотворения. – М.: Феникс, 1994. – 211с.
Хармс 1991: Хармс Даниил. Полет в небеса: стихи, проза, драма, письма. – Л.: Сов. писатель, 1991. –
560с. Розділ VI. Лінгвістика тексту

479
Хлебников 1986: Хлебников Велемир. Творения. – М.: Сов. писатель, 1986. – 736 с.
Цветаева 1980: Цветаева М.И.Сочинения в 2-т. – М.: Худож. лит., 1980. – Т.1. – 575 с.

Morphological co-position of the language units and forms in the text is an example of the actualization of the
paradigmatic relations and their transition into syntagmatic ones. This kind of actualization maximizes the connection
of the poetic text and minimizes its entropy.
Keywords: morphological level, anti-entropic mechanism, syntagmatic and paradigmatic relations, grammatical
attraction.
Надійшла до редакції 27 вересня 2006 року.