Лінгвістичні студії: Збірник наукових праць.

Ирина Герасименко – ОПИСАТЕЛЬНЫЕ КОНСТРУКЦИИ С КОМПОНЕНТОМ ЦВЕТ В ТЕКСТАХ РУССКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ, ФОЛЬКЛОРА И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX-XXI ВВ.

Стаття присвячена дослідженню описових конструкцій з компонентом колір у текстах російської
фразеології, фольклору та художньої літературі XIX-XXI століть. У ній розглянуто кількісне співвідношення
цих одиниць у текстах різних жанрів, їх семантика та функціонування.
Ключові слова: описова конструкція, колоратив, семантика, функціонування, фразеологія, фольклор,
художня література.

В языке русской фразеологии, фольклора и художественной литературы XIX-XXI вв. колоративные
единицы представлены непропорционально. Проанализировав 8623 страницы фразеологических источников,
9941 страницу фольклорных текстов и 8383 страницы текстов художественной литературы XIX-XXI вв., мы
выявили 42, 80 и 466 указанных слов соответственно. При этом в составе фразеологизмов представлено только
1 цветообозначение (далее ЦО) в составе описательной конструкции (алый цвет), в народнопоэтических
текстах – 4 (алый цвет, лазорев цвет, маков цвет, лиловый цвет), в авторских произведениях – 29 (цвета
морской волны, цвета темной корицы, цвета вороного крыла, цвета незабудок, цвета желудя, цвета спелой
кукурузы, цвета недоспелой сливы, цвета незрелого овса, цвета томленого дуба, цвета кофейного зерна, цвета
светлого огня, цвета потемневшего золота, цвета аделаида, цвета хаки, маков цвет, синий цвет, зеленый
цвет, темно-желтый цвет, оливковый цвет, небесный цвет, медный цвет, железный цвет, сиво-железный
цвет, кремовый цвет, лимонный цвет, апельсинный / апельсиновый цвет, защитный цвет, мышиный цвет,
миндальный цвет). Разберем их количественное соотношение, семантику и функционирование.
Данные сочетания включают образованное от прототипического объекта ЦО-определение и слово цвет.
По свидетельству ученых, модели «…. цвет» / «цвета ….» широко используются в языке [Василевич,
Кузнецова, Мищенко 2005, c. 10], функционируя «как сравнительные эпитеты» [Тонкова 1986, с. 203]. Однако,
исходя из наших данных, такие структуры непродуктивны в составе устойчивых оборотов, малопродуктивны в
фольклорных текстах и склонны к продуктивности в текстах художественной литературы. Однако частотными
они не являются. Так, в составе устойчивых оборотов описательная конструкция алый цвет употреблена
дважды. В произведениях устного народного творчества сочетания алый цвет, маков цвет, лазорев цвет,
лиловый цвет встретились по одному разу. В языке художественной литературе обозначенного периода
указанные 29 ЦО использованы по одному разу.
Из всех единиц с компонентом цвет только речение алый цвет зафиксировано в составе идиоматических
и фольклорных сочетаний. Оно, войдя в устойчивую структуру из народнопоэтической речи («<…> единицы
фразеологического состава могут представлять собой осколки фольклорных текстов» [Телия 1991, с. 13]),
передает семантику ‘светло-красного цвета’ [МАС 1981: с. 33] в схожих контекстах. Ср.: Алый цвет по лицу
расстилается, белый пух по груди рассыпается [ПРН 2000 (1), с. 611] и А в том-то царстве, в том-то
государстве, – говорил он, – живет Елена-царевна Прекрасная – невиданной красоты; алый цвет у ней по лицу
рассыпается, белый пух по груди расстилается <…> [Сказки 1989, с. 233]. В свою очередь, общим для языка
фольклора и художественной литературы выступило выражение маков цвет. Ср.: А бывало, девушки да молоды
вдовушки сберутся весной в хоровод в белых кисейных рукавах да в стандуплевых или штофных сарафанах, как
лазорев или маков цвет, любо посмотреть [НП 1992, с. 423]; Дуняшка вспыхнула, как маков цвет, – сквозь
слезы посмотрела на Григория [Шолохов 1985-1986 (4), с. 60]. Употребление всех остальных колоративов не
пересекается в идиоматических, народнопоэтических и авторских текстах. На наш взгляд, такое распределение
может свидетельствовать о жанровой принадлежности данных единиц, о закрепленности их за определенными
текстами (только фольклорно-поэтическими или только литературными).
Считается, что описательные конструкции с компонентом цвет «нередко служат эстетизации
выражаемых цветовых реляций» [НЦИЯ 2007, с. 129], реализуя «более свободный способ обозначения
различных цветовых признаков» [Грановская 1964, с. 15]. Этим они отличаются от синонимических ЦО без
слова цвет. Ср.: А в том-то царстве, в том-то государстве, – говорил он, – живет Елена-царевна Прекрасная
– невиданной красоты; алый цвет у ней по лицу рассыпается, белый пух по груди расстилается, и видно, как
© Герасименко І.А., 2008 ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 17

132
мозжечок из косточки в косточку переливается [Сказки 1989, с. 233] и Разны башмачки как алы цветы
цветут [Сказки 1989, с. 20]; Густые белокурые волосы прекрасного пепельного цвета расходились двумя
тщательно причесанными полукругами из-под узкой алой повязки, подвинутой почти на самый лоб <…>
[Тургенев 1980, с. 212] и Но неожиданная ночь / Покрыла город предосенний. / Чтоб бегству моему помочь, /
Расплылись пепельные тени [Серебряный век 1991, с. 341]; К скамейке подходит женщина-афроамериканка в
деловом костюме синего цвета [Пресняковы 2005, с. 121] и Ты в синий плащ печально завернулась, / В сырую
ночь ты из дому ушла [Блок 1978, с. 53]; Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул [Булгаков
1991, с. 161] и <…> этим непорядком и грязью была жизнь, зеленым пламенем листвы охватившая первые
распустившиеся в лесу деревья [Андреев 2006, с. 238]. Есть мнение, что выбор между словом и
словосочетанием, обозначающим цвет, определяется тем функциональным стилем, в котором это ЦО
употреблено («в официально-деловом и научном изложении предпочтение все же отдается избыточному, но
однозначному цветообозначению, т.е. словосочетаниям типа белого цвета» [Пятницкий 1986, с. 74]). Однако в
нашем случае колоративы типа алый цвет – алый, пепельный цвет / пепельный, синий цвет – синий, зеленый
цвет – зеленый стилистически нейтральны и взаимозаменяемы. Причина использования описательных
конструкций лежит, возможно, в освоении языком новых колоративных лексем, в том, как считает
Е.В. Рахилина, что «в начале новые цветообозначения сочетаются только со словом цвет, а не с предметными
именами как таковыми» [НЦИЯ 2007, с. 36]. Со временем, пройдя «процесс “освоения”» [НЦИЯ 2007, с. 36] и
став общеупотребительными, данные ЦО используются уже без компонента цвет.
В составе устойчивых выражений и фольклорных сочетаний слово цвет занимает только постпозитивное
положение (алый цвет, лазорев цвет, маков цвет, лиловый цвет). Напротив, в авторской речи оно может в
одних ЦО (а) начинать такую конструкцию (цвета морской волны, цвета темной корицы, цвета вороного
крыла, цвета незабудок, цвета желудя, цвета спелой кукурузы, цвета недоспелой сливы, цвета незрелого овса,
цвета томленого дуба, цвета кофейного зерна, цвета светлого огня, цвета потемневшего золота, цвета
аделаида, цвета хаки), в других (б) – её заканчивать (алый цвет, лазорев цвет, маков цвет, лиловый цвет, синий
цвет, зеленый цвет, темно-желтый цвет, оливковый цвет, небесный цвет, медный цвет, железный цвет, сиво-
железный цвет, кремовый цвет, лимонный цвет, апельсинный / апельсиновый цвет, защитный цвет, мышиный
цвет, миндальный цвет). Например: (а) Одеяло стеганое алого цвету, а как ляжешь спать, так его и нету
[ПРН 2000 (2), с. 96]; <…> где одни с азартом предаются автомобильным и парусным гонкам, другие рулетке,
третьи тому, что принято называть флиртом, а четвертые – стрельбе в голубей, которые очень красиво
взвиваются из садков над изумрудным газоном, на фоне моря цвета незабудок [Бунин 1982, с. 279];
Вороновский <…> на все пуговицы застегнул свой теплый, цвета хаки френч и, нервически помаргивая,
обратился к Богатыреву [Шолохов 1985-1986 (3), с. 290]; Одет он был в старенький, изорванный сюртук
цвета аделаида, или, как у нас говорится, оделлоида [Тургенев 1980, с. 139]; (б) Атласный, весть красный, с
бахромой лилового цвету, воротника и капюшона совсем нету [НТ 1991, с. 116]; Проводила вечерних
посетителей, сбросила тесную приличную одежду, надела старый шелковый халат, паутинно-серое,
настоящее японское кимоно на лимонного цвета подкладке… [Улицкая 2003, с. 154]; <…> и вдруг на лошадь
круговиной упал снопик лучей, и нога с плотно прилегшей рыжей шерстью неотразимо зацвела, как некая
чудесная безлистая ветвь, окрашенная апельсинным цветом [Шолохов 1985-1986 (1), с. 298]; Нептун стал
извергать не играющую, не пенящуюся волну темно-желтого цвета [Булгаков 1991, с. 212]. Разное
местоположение существительного цвет на колоративную семантику таких сочетаний не влияет. Ср.: <…>
потом привычно и внимательно оглядел свои короткие, с подагрическими затвердениями в суставах пальцы,
их крупные и выпуклые ногти миндального цвета <…> [Бунин 1982, с. 291]; В таких семьях водили пчел,
гордились жеребцом-битюгом сиво-железного цвета и держали усадьбы в порядке [Бунин 1982, с. 27].
Отличия связаны только с экспрессивной составляющей. Считается, что колоратив с препозитивным словом
цвет «наиболее экспрессивен, так как позволяет не только образно представить цвет, но и обозначить предмет
соответствующей окраски» [Пятницкий 1986, с. 75]. Ср.: Но и Шива позавидовал бы красоте его торса цвета
темной корицы [Бунин 1982, с. 258]; Губы у неё были не розовые, но как будто и не накрашенные. Они были
между алым и оранжевым – огневатые, цвета светлого огня [Солженицын 1991, с. 120]. ЦО этого типа, как
справедливо полагают лингвисты, «оказывается тем экспрессивнее, чем неожиданнее слово, привлеченное для
обозначения признака» [Пятницкий 1986, с. 75]. Ср., например, ставшие общепринятыми сочетания цвета
морской волны, цвета вороного крыла и индивидуально-авторские цвета старого потемневшего золота, цвета
спелой кукурузы, цвета незрелого овса, цвета томленого дуба, цвета недозрелой сливы в: Директор взглянул в
окно и увидел, что две «волги» – цвета морской волны и серая, – переваливались на бугорках, шли
действительно сюда [Солженицын 2006, с. 281]; <…> всюду загораются борозды зеленной огненной пены, и
чернота вокруг этой пены черно-лиловая, цвета вороного крыла [Бунин 1982, с. 274]; Юрий Андреевич никогда
в жизни не видал ржи такой зловеще бурой, коричневой, цвета старого потемневшего золота [Пастернак
2006, с. 460]; – Натали, какой удивительный цвет волос у вас! А коса немного темнее, цвета спелой
кукурузы… [Бунин 1982, с. 497]; <…> Изварин был типичным казаком: желтоватые, цвета незрелого овса,
вьющиеся волосы, лицо смуглое, лоб покатый <…> [Шолохов 1985-1986 (2), с. 176]; Его смуглое тело отливало
цветом томленого дуба [Шолохов 1985-1986 (1), с. 202]; Степан, сверкая одним глазом (другой затек Розділ IV. Функціональна семантика лексичних і фразеологічних одиниць

133
опухолью цветом недозрелой сливы), отступал к крыльцу [Шолохов 1985-1986 (1), с. 65]. Безусловно, бульшей
экспрессивностью обладают представленные в авторской речи окказиональные образования, которые по праву
относят к «эмоционально отмеченным разновидностям» разбираемой модели [НЦИЯ 2007, с. 10]. Более того,
благодаря такому механизму открываются широкие возможности пополнения пласта колоративной лексики,
появление новых структур с компонентом цвет.
Есть мнение, что в случае постпозитивного положения лексемы цвет сочетающееся с ней
прилагательное «воспринимается как слово с цветовым значением только на фоне словосочетания, без него оно
двусмысленно» [Пятницкий 1986, с. 75]. Ср.: На редкость крепка и опрятна была его одежда – поддевка из
сермяги железного цвета, красная подпояска, сапоги [Бунин 1982, с. 214]; – Ну, прости меня, Пасик! – она
держала его за плечи, а сама тоже трясла и трясла своей завитой львиной прической медного цвета
[Солженицын 1991, с. 130]; Волосы у него были мышиного цвета и не в меру густы <…> [Бунин 1982, с. 91]
Старинный двухэтажный дом кремового цвета помещался на бульварном кольце в глубине чахлого сада
[Булгаков 1991, с. 43]; На корме парохода стояли орудия, накрытые брезентами защитного цвета [Шолохов
1985-1986 (4), с. 246]; <…> небесный цвет этой скатерти сразу овеселял комнату [Солженицын 1991, с. 115];
Он был невысок и крепок, в золотых очках, с черными сросшимися бровями, в черных коротких усах, с
оливковым цветом лица <…> [Бунин 1982, с. 260]. На самом деле большинство производных адъективных
колоративов имеют однозначную семантику только в рамках контекста, на уровне функционально-
семантического наполнения. Это объясняется зависимостью семантики имени прилагательного от
существительного, с которым сочетается, «семантической несамостоятельностью и, как следствие,
чрезвычайной подвижностью, эластичностью значения» адъектива [Данилова 1984, с. 115]. Поэтому замечания,
которые выдвигает, например, В.Д. Пятницкий, не учитывают семантических свойств имен прилагательных в
русском языке.
Надо сказать, что слово цвет может входить в двучленные сочетания (в текстах фразеологии, фольклора
и художественной литературы) и сочетания, которые включают «три члена, если прилагательное является
обозначением цвета по предмету, обладающему определенной окраской» [Пятницкий 1986, с. 74] (в текстах
художественной литературы). Ср.: <…> у порога стоит высокая девушка в серой зимней шапке, в сером
прямом пальто, в серых ботинках, смотрит в упор, глаза цвета желудя <…> [Бунин 1982, с. 437]; На
Маргариту наплывали их смуглые, и белые, и цвета кофейного зерна, и вовсе черные тела [Булгаков 1991,
с. 210]. Понятно, что в дву- и трехчленных сочетаниях «всегда содержится скрытое сравнение» [Пятницкий
1986, с. 77], которое прямо указывает на тот предмет, «с которым сравнивается обозначаемое» [Тонкова 1986,
с. 203].
Итак, цветовой признак в составе фразеологических выражений, народнопоэтической и авторской речи
отмеченного периода может быть выражен не только с помощью одного слова, но и словосочетания с
компонентом цвет. В составе устойчивых оборотов и фольклорных сочетаний данные единицы не являются
продуктивными (одно и четыре сочетания) и частотными (употреблены по одному-два раза) образованиями. В
языке художественной литературы XIX-XXI вв. конструкций с компонентом цвет значительно больше
(выявлено 29), однако используются они спорадично. Набор идиоматических, народнопоэтических и авторских
описательных конструкций имеет жанровое распределение: все они (за исключением речений алый цвет и
маков цвет) закреплены за фразеологическими, фольклорными или художественными текстами. В авторской
речи одни из них стали общепринятыми (цвета морской волны, цвета вороного крыла, цвета хаки, защитный
цвет, маков цвет, лимонный цвет, оливковый цвет, мышиный цвет, кремовый цвет, небесный цвет, пшеничный
цвет), другие носят окказиональный характер (цвета старого потемневшего золота, цвета кофейного зерна,
цвета спелой кукурузы, цвета незрелого овса, цвета томленного дуба, цвета недоспелой сливы, цвета
аделаида, железный цвет). Для последних характерна бульшая экспрессивность, «одноразовость
использования и неразрывная связь с контекстом» [Тонкова 1986, с. 208]. Однако с их образованием «резко
увеличивается доля названий цвета» [Василевич, Кузнецова, Мищенко 2005, с. 30], появляются «большие
возможности для цветового творчества» [НЦИЯ 2007, с. 128]. Между тем описательные конструкции не
являются единственными в русском языке, за счет которых пополняется состав колоративных единиц. Имеют
место и другие модели, которые мы рассмотрим в наших последующих работах.

Литература
Андреев 2006: Андреев Л.Н. Иуда Искариот: Повести и рассказы. – М.: Изд-во ЭКСМО, 2005. – 656 с.
Блок 1978: Блок А.А. Избранное. Стихотворения и поэмы. – Краснодар: Кн. изд-во, 1978. – 271 с.
Булгаков 1991: Булгаков М.А. Избранное / Сост., авт. послесл. М.О. Чудакова; Худож. И.И. Бабаянц. –
М.: Просвещение, 1991. – 384 с.
Бунин 1982: Бунин И.А. Повести и рассказы / Сост., предисл. и комм. А. Саакянц. – М.: Правда, 1982. –
576 с.
Василевич, Кузнецова, Мищенко 2005: Василевич А.П., Кузнецова С.Н., Мищенко С.С. Цвет и названия
цвета в русском языке / Под общ. ред. А.П. Василевича. – М.: КомКнига, 2005. – 216 с. ЛІНГВІСТИЧНІ СТУДІЇ. Випуск 17

134
Грановская 1964: Грановская Л.М. Прилагательные, обозначающие цвет, в русском языке XVII-XX вв.:
Автореф. дис. … канд. филол. наук / 10.02.01 – русский язык / АН СССР; Ин-т русского языка. – М., 1964. –
24 с.
Данилова 1984: Данилова З.П. Адъективные образования от прилагательных со значением цвета //
Русское семантическое словообразование: Сб. научн. тр. – Ижевск: УДГУ, 1984. – С. 112-117.
МАС 1981: Словарь русского языка: В 4 т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П. Евгеньевой. – 2-е изд.,
испр. и доп. – М.: Рус. яз. – Т. 1: А-И. – 1981. – 698 с.
НП 1992: Народная проза / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. С.Н. Азбелева. – М.: Русская
книга, 1992. – 608 с.
НТ 1991: Народный театр / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. А.Ф. Некрыловой,
Н.И. Савушкиной. – М.: Сов. Россия, 1991. – 544 с.
НЦИЯ 2007: Наименования цвета в индоевропейских языках: Системный и исторический анализ / Отв.
ред. А.П. Василевич. – М.: КомКнига, 2007. – 320 с.
Пастернак 2006: Пастернак Б.Л. Доктор Живаго: [роман] / Борис Пастернак. – М.: АСТ АСТ МОСКВА:
Транзиткнига, 2006. – 539 с.
Пресняковы 2005: Братья Пресняковы. The Best: пьесы. – М.: Эксмо, 2005. – 352 с.
ПРН 2000: Пословицы русского народа: Сборник В. Даля: В 3 т. – М.: Русская книга, 2000. – – Т. 1. –
640 с.; Т. 2. – 704 с.
Пятницкий 1986: Пятницкий В.Д. Выражение цвета словом и словосочетанием // Рус. яз. в школе. – 1986.
– № 1. – С. 74-77.
Серебряный век 1991: Серебряный век русской поэзии: Сборник / Сост., авт. коммент.: И.Г. Панченко,
Л.В. Скуратовский; Авт. предисл. В.Л. Скуратовский. – К.: Дніпро, 1991. – 639 с.
Сказки 1989: Сказки / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. Ю.Г. Круглова. – Кн. 2 . – М.: Сов.
Россия., 1989. – 576 с.
Солженицын 1991: Солженицын А. Раковый корпус. – М.: Центр «Новый мир», 1991. – 368 с.
Солженицын 2006: Солженицын А. Один день Ивана Денисовича: Рассказы 60-х годов. – СПб.: Азбука-
классика, 2006. – 352 с.
Телия 1991: Телия В.Н. Типы языковых значений. Связанное значение слова в языке / АН СССР; Ин-т
языкознания. – М.: Наука, 1991. – 269 с.
Тонкова 1986: Тонкова Н.И. Семантические особенности цветообозначений // Языковые единицы и
условия их актуализации [Сб. науч. тр.]. – Рига: ЛГУ, 1986. – С. 200-208.
Тургенев 1980: Тургенев И.С. Записки охотника. – М.: Лесная промышленность, 1980. – 240 с.
Улицкая 2003: Улицкая Л. Бедные родственники: Рассказы. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 224 с.
Шолохов 1985-1986: Шолохов М.А. Тихий Дон: Роман в 4-х кн. // Шолохов М.А. Собр. соч. в 8-ми т. –
М.: Худож. лит., 1985-1986. – Т. 1. – 1985. – 351 с.; Т. 2. – 1985. – 352 с.; Т. 3. – 1985. – 368 с.; Т. 4. – 1986. –
432 с.

This present paper is devoted to the examination of the Russian descriptive constructions with the component
color in Russian phraseology, folk texts and literature in XIX-XXI centuries. The object of illustration is the quantitative
correlation, semantic and functioning of this units.
Keywords: the descriptive construction, Russian phraseology, folk texts, texts of literature.
Надійшла до редакції 1 вересня 2008 року.

Літературне місто - Онлайн-бібліотека української літератури. Освітній онлайн-ресурс.